Никто его не убивал, как думали все, даже сама Избрана, он просто сбежал от всех тогдашних трудностей. Раньше она радовалась его исчезновению, открывшему ей путь к власти, но сейчас вспыхнуло негодование, обида, словно своим уходом Зимобор принес ей не успех, а беду.
«Хорошо тебе! Сбежал, и горя мало! – враждебным взглядом сверля собственное отражение, мысленно восклицала она. – А я, мало что со всей этой дрянью возись, так еще и тебя извела! Что, рад, братец любезный?»
«А ты не рада? – будто отвечая, прозвучал в ее памяти голос Зимобора.
Не в зеркале, но в воображении Избрана видела его уверенное лицо и насмешливо прищуренные глаза. – Ты ведь этого хотела. Говорила, ты не хуже мужчин, умнее Буяра и знатнее меня, тебе и править. Ну и правь на здоровье. Я-то чем мешаю?»
«Хотела! – гневно ответила Избрана, и казалось, брат где-то совсем близко. – И не жалею! Это тебе должно быть стыдно, что сбежал! А я ничего не боюсь!»
«Так и будешь целый век всем доказывать и сама с собой воевать? – невозмутимо отозвался невидимый Зимобор.
– Проживешь жизнь на войне – это и есть твое счастье?»
Ответить на этот вопрос Избрана не успела – опомнилась. В ужасе, как будто ее могли укусить, она отстранила зеркало и положила его гладкой стороной на стол.
Она видела Зимобора! Видела брата и даже говорила с ним! Его голос, так хорошо знакомый, звучал у нее в ушах. Прав был старый пень Громан! Блюдце – волшебное! Но это открытие не порадовало, а еще больше испугало. Брат, о котором она старалась не думать, вдруг оказался совсем рядом.
Она видела его – так, может быть, и он видел ее? И теперь знает, как трудно ей приходится? Нет, нет! Избрана затрясла головой и даже зажала уши руками. Ей померещилось. Она слишком устала сегодня, и старик слишком расстроил ее своими глупыми предсказаниями. Белый конь Перуна обещал ей победу, и следует помнить только об этом, а все остальное выкинуть из головы.
Избрана торопливо завернула зеркало в полотно и спрятала на самое дно ларя. У нее и без того хватало сложностей.
* * *Княгине Избране пришлось изрядно помучиться, принимая решение: идти или не идти самой с войском. Благоразумие говорило за то, чтобы остаться в Смолянске: если она пойдет в поход, то народ неизбежно заговорит о «мече в руке женщины» и о «Марене на ее коне». Но внутренний голос подсказывал другое решение. Она не хотела признаться даже себе, что из дома ее гнал смутный страх. Она боялась и отпустить воевод без присмотра, и остаться в Смолянске без войска.
