Но Избрана не заметила: ее мысли были заняты другим.
– А пленные? Наверное, им нужны рабы.
– А чем их кормить? Вместе с пленными всегда берут запас еды, чтобы они не перемерли по дороге на рабский рынок. А здесь нет запасов и на три дня. Им придется кормить пленных до самого Бьёрко за собственный счет, и в итоге прибыль будет смешная. Да и кто купит этих стариков и старух, едва волочащих ноги?
– Ты думаешь, меня это утешит? – гневно воскликнула Избрана. – Что же мне делать?
– Тролли меня возьми, откуда мне знать! – в свою очередь сорвался Хедин.
– Ты думаешь, я сам Один? Ничего я не думаю, это не мое дело – думать! Я не знаю, что теперь делать. Я, конечно, могу им объяснить, что брать нас в плен невыгодно, но вдруг они обидятся, что напрасно плыли в такую даль, и от обиды решат сжечь город вместе с людьми?
Они подходили к воротам почти последними, позади них только Сиггейр и Бьёрн Маленький тащили на палке горячий котел с недоваренной рыбой. На ходу Бьёрн глянул на Избрану, подмигнул и бросил: «Ни крошки врагу!» Эти люди ко всему привыкли.
И от этой маленькой шутки у Избраны стало легче на душе: может, не все еще потеряно.
Она остановилась у мостика через Плескову, по которому с этой стороны попадали к пристаням и детинцу.
– Иди в город, а я останусь, – сказала Избрана и оглянулась в сторону реки, по которой шли чужие корабли.
– Как? Зачем? – не понял Хедин.
– Поговорю с ними. Они ведь не знают, что у нас в дружине два с половиной человека, и те раненые! И не надо им об этом знать! Скажу, что я правительница этого города, и спрошу, зачем они сюда явились.
– Ха! Я перестарался, уговаривая тебя брать пример с древних королев! – воскликнул Хедин. – Смелость – хорошее дело, но это уже чересчур! Ты, женщина, хочешь одна встречать два корабля разбойников! И ты думаешь, что мы, мужчины, это допустим?
– Они ведь тоже не ждут, что их выйдет встречать женщина. Они удивятся, и мы уже кое-что выиграем. А вы будете ждать прямо за воротами. Ты тоже видел, у них нет на мачте красного щита!
– Но и белого я тоже не заметил!"
"– А это значит, что они сами не знают, с чем идут сюда, с миром или войной.
Хотят посмотреть сначала, что тут происходит и на что можно рассчитывать. Если мне повезет, я заставлю их дать мирные обеты раньше, чем они разберутся в наших плачевных делах. А если у меня не получится, мы все равно все погибнем, чуть раньше или чуть позже. У нас нет и сотни против их двух. Выйти и умереть вместе со мной вы всегда успеете.
