Василий Филиппов. Мой телефон?..
– Найди, – прохрипел Василий. – Она умерла, но ты найди. Хорошая девочка… жалко…
– Внизу домофон, просто набираете номер квартиры. Когда вас ждать? – громко спрашивал Герман трубку. Подошел и отдернул пыльную штору. В комнату ринулся солнечный свет. – Нет, давайте точнее! Я понимаю, что много! Я все понимаю, но…
– Он умер, – вдруг сказала Тонечка. Она стояла возле дивана на коленях.
Герман в один шаг оказался рядом, зачем-то сунул Тонечке свой телефон и посмотрел.
Василий Филиппов лежал вытянувшись и не дышал.
Лицо у него было такое, словно он умер давно, несколько дней назад.
– Человек умер, – проговорила Тонечка в телефон. – Да, только что. Пока вы беседовали. Приезжайте.
Герман взял ее за плечо. Она поднялась и посмотрела ему в лицо.
– Дать тебе воды? – спросил он буднично.
– Я не хочу пить.
– Давай я тебя в кресло отведу.
– Саш, я не хочу сидеть.
Они еще немного постояли рядом с Василием.
– Ерунда какая, – пожаловался Герман. – Ну, что это такое?!
– Это жизнь такая.
– Ничего в ней не понимаю. Чем дальше, тем больше не понимаю.
– Никто не понимает.
Так они стояли над мертвым режиссером Филипповым и разговаривали обыкновенными голосами.
– Как ты думаешь, его на самом деле убили?
– Он помер у нас на глазах. Ты его не убивала? Потому что я точно нет.
– Я серьезно спрашиваю, Саша!
– А я тебе серьезно отвечаю.
– Но ведь он все время вчера повторял, что его убьют. А сегодня умер.
– Он умер с перепоя.
Тонечка вздохнула:
– Хорошо бы так.
– Хоть как, все равно никакого удовольствия, по-моему.
Она улыбнулась против воли.
– Ты какой-то непробиваемый мужик, – сказала она, пожалуй, с уважением.
– Ну, всерьез оплакивать его я не в состоянии.
– А кто к нему приходил, ты не знаешь?
– В каком смысле – приходил? Он все время с кем-то жил, одно время с женой, потом с девицами всякого сорта. Разумеется, кого-то из них я знаю, но не всех.
– Нет-нет, кто ему приносил еду и выпивку?
– Понятия не имею! Да, наверное, он сам и приносил! Вряд ли у него прислуга!.
.
Тонечка осторожно, словно боясь разбудить спящего, отошла от дивана и поманила Германа за собой:
– Иди сюда.
– Что? А, иду.
Она открыла холодильник – осветилось пластмассовое нутро, заросшее по задней стенке желтой ледяной шубой.
– Смотри.
Он заглянул. Холодильник был пустой и заброшенный, как и квартира. На полках ничего, кроме двух усохших сморщенных сосисок и лимона с магазинной наклейкой.
– Ну, я смотрю.
