Тонечка сидела, вцепившись в руль, возле подъезда телерадиокомпании, не слыша сигналов и ругани, не замечая людей, которые пытались протиснуться мимо ее машины, крутили пальцем у виска и молотили кулаками в капот.
Она сидела и сосредоточенно думала.
– Вы что?! Обалдели?!
В окно просунулась загорелая рука, нашарила на двери кнопку центрального замка. Дверь распахнулась.
– Двигайтесь! Ну! Быстрее!..
Тонечка неловко перелезла на пассажирское кресло.
Дверь захлопнулась, машина тронулась.
– Да что случилось-то, вашу мать?!
И она словно проснулась.
Тряхнула головой и стала неистово тереть глаза, в которых щипало и чесалось.
Александр Герман притормозил перед железными воротами, перевалил через «лежачего полицейского», приткнул Тонечкину машину в самый дальний угол начальничьей стоянки, где было свободное место, и вынул из зажигания ключ.
– Вы ненормальная? – осведомился он, повернувшись к ней. – Как это я сразу не догадался!
– Я задумалась. – Тонечка перестала тереть глаза. – Мне есть о чем подумать.
– Посреди улицы?! Средь бела дня?! В центре Москвы?!
– Простите.
– Выходите.
Она покорно вылезла.
Должно быть, дома у нее совсем неладно, подумал Герман. Лицо опухло, от жизнерадостности не осталось и следа, плечи сгорблены. Даже кудри на голове как-то поникли."
"Он поднял было руку, чтобы погладить ее по голове – как еще утешить-то? – и остановился.
Шмыгая носом, она искала что-то в сумке, а он сосредоточенно смотрел на нее.
…Оно мне нужно?.. Вот это все? Строптивая дочь, железная мать, покойный муж Феофан Конъ, прости господи!.
. Зачем это может быть нужно мне? Для развлечения – ничего себе развлечение! Для коллекции – там представлены гораздо более выдающиеся экспонаты! Для умных разговоров – полно, какие умные разговоры в моем возрасте!
Получается, что не нужно. Забудь и поезжай по делам. Бог с ней.
Тонечка перестала рыться в сумке, пожала плечами, немного подумала, склонив голову. Потом спохватилась, нашарила в кудрях темные очки и водрузила их на нос. Вздохнула и посмотрела на него.
– Я правда с приветом, – извинилась она. – Это всем известно.
– Раньше я не знал.
– Ну да, да.
Он взял ее за руку выше локтя и повел за собой. Она с готовностью пошла.
Герман довел ее до своей машины, цвет которой был «как Диккенс», и распахнул дверь.
– Садитесь.
Тонечка залезла в салон.
– Планы изменились, – сказал он, и это была чистая правда. – Мы сейчас поедем к Василию, здесь не далеко, на «Соколе». А потом вернемся на работу и поговорим.
