– Нет, тогда я не понимаю, зачем идти работать попом, если с начальником договориться все равно не можешь.
– О господи, – сказала Тонечка."
"Она потихоньку радовалась тому, что отец приехал и она с чистой совестью все сложные вопросы, в том числе и теологические, может переадресовать ему.
– Я не знаю, я никогда не работал священником, – немного подумав, сказал Герман. – Наверное, имеет смысл у него самого спросить, и он объяснит!..
– А вот наш храм, – продолжал Родион. – Ну, купола только. Это я рисовал с дороги, во-он оттуда, их как раз видно.
Это Буська, и это тоже. Смешная собака. Это Федор Петрович, я его успел только один раз нарисовать.
– Дай-ка я посмотрю, – попросила Тонечка и потянула на себя рисунок.
Федор Петрович оказался довольно симпатичным и немного несчастным.
Именно таким он и был.
– Это тетка к нам приезжала чудная. Когда говорит, вот так глазами делает и плечами поводит. И с ней два дядьки, но они неинтересные. Вот Сашин дом, у нее на участке старая княгиня умерла. Прямо возле колодца, видишь? Только он не настоящий оказался, а поддельный.
А это ручей опять.
Тонечка встала, зашла мужу за спину, пристроила подбородок ему на макушку и стала смотреть вместе с ним.
– Да, – сказал Герман в конце концов. – Вы тут интересно живете, ребята.
– Еще как, – откликнулась Тонечка. – Ты даже не представляешь, до какой степени интересно.
– Ты мне расскажешь?
Она вытаращила шоколадные глаза и зачастила:
– Я тебя еле дождалась! Мне так нужно все тебе рассказать! Вот прямо все! И мне нужна твоя помощь! Я без тебя не справлюсь.
– Грехи наши тяжкие, – пробормотал Герман. – Сколько раз я просил тебя ни во что не ввязываться, а? Ты же мать семейства, у тебя дети! И родители! И муж! Вот он! – И стукнул себя кулаком в грудь. – Ты же не какая-нибудь сирота!
Эта самая «сирота», которой он отчего-то принялся ее именовать, Тонечку смешила.
– Пойдем на террасу, – позвала она. – Там холодно, но у меня есть «позорный волк». А себе ты что-нибудь привез? Удобное, теплое, в общем, подходящее для нормальной жизни?
– Полную машину, – признался Герман.
– Только мне сейчас разбирать лень. Завтра разберем, ладно?
– Я тебе выдам прелестную телогрейку. Мы на чердаке нашли, как только приехали. В ней всего две дырки. И хочешь кофе? Я сварю. А потом чаю выпьем из самовара.
Они вышли на террасу, уселись в плетеные стулья и стали смотреть в сад.
– Я по тебе скучал, – сказал Герман и взял жену за руку. – Я привык, что можно вот так сесть и взять за руку.
