– Уже после смерти старой княгини! Ведь это так глупо!
– А был еще и второй раз?
– Ну да.
Герман помедлил.
– Ты двери на ночь запираешь, сирота?
– Конечно. Раньше мы то и дело забывали, а теперь все время запираем.
– Хоть за это спасибо.
– Сплошные несостыковки, – пожаловалась Тонечка. – Из ближнего круга убить никто не мог, да у нее и не было никакого ближнего круга! Только внук и сапожник дядя Арсен, помнишь, я рассказывала?
– Помню. Ты мне велела взять его на работу.
– Внук – профессор антропологии, все время в разъездах, сейчас сторожит лес в «Капитанской бухте» на Орше.
Он знал о рукописи и камее всегда.
– Может быть, он кому-то рассказал? – спросил Герман. – Или ты сама рассказала?
– Саша, я ни с кем здесь не беседую, кроме Родиона и соседки…
Сценарист у нее в голове продолжил: а еще Федора Петровича, дяди Арсена, отца Иллариона, Валюши, майора Мурзина, Коли…
Выходит, полно людей! И со всеми она, Тонечка, беседует.
– Это мысль, – сказала она мужу. – Мне нужно подумать! Что и кому я могла случайно сказать…
– Тоня, если все, что ты говоришь, правда, тебе нужно запереться на все замки, забаррикадировать двери и ждать моего приезда!
Тонечка моментально отвлеклась от расследования:
– А когда ты приедешь?
– Завтра, – сказал муж решительно.
– Надолго?
– Навсегда! – рявкнул он. – Тоня, ты меня вообще слышишь или витаешь в своих детективных мыслях?
– Слышу и витаю, – призналась Тонечка. – В мыслях о тебе и о нашей встрече!
– Романтической? – осведомился Герман, и она захихикала, как дурочка.
Они еще немного поговорили – про детей, родителей и дурацкий вирус, в два счета перелопативший всю жизнь.
– Жди меня, – сказал напоследок муж и попрощался.
Тонечка вздохнула, подняла тряпку, подвинула таз и принялась за подоконники.
Угомонилась она только под вечер, да и то потому, что кончились силы. Зато в доме было чисто и свежо, вкусно пахло тестом и мясом, и радостно было думать, что завтра приедет муж – ну, хоть на день! – и она все ему по-настоящему расскажет.
Они поужинали вдвоем с Родионом, он посмотрел умоляюще, пообещал помыть посуду, взял с собой наверх три плюшки и кружку с чаем и ушел – видно, рисовал нечто, не терпящее отлагательств.
Тонечка устроилась было с книжкой на диване, но тут явилась Саша Шумакова.
– Тоня, – решительно начала она, – я решила вернуться в Москву.
– Понятное дело, – согласилась Тонечка. – Проходи.
Саша прошагала к креслу и присела на самый краешек, словно вот-вот сорвется с места.
