Платок съехал ей на глаза.
Тонечка подбежала и обеими руками стала тянуть ее за шиворот.
– Вставай! – в отчаянии повторяла она. – Вставай!
Саша неуверенно поднялась, держась рукой за высокий подсвечник.
– Что случилось?! Ты жива?!
– Жи…ва, – проговорила Саша, растерянно улыбаясь. – Кто-то меня… ударил… кажется."
"Тонечка повернула ее к себе. Левая бровь была рассечена, из нее капала кровь, очень обильно. Так показалось Тонечке.
– Там кто-то лежит, – вдруг вспомнила она. – Человек! Я о него споткнулась!.. Ты посиди, я сбегаю к нему.
– Я с тобой, – сказала Саша.
Тонечка поддерживала ее под локоть, кровь из раны капала Саше на щеку, на платок, стекала по белой куртке.
На Саше была щегольская, очень московская курточка.
Они добрели до человека, который так и лежал неподвижно.
– Он умер? – спросила Саша, как вчера спрашивал мальчик Родион.
Тонечка присела.
Человек был большой, тяжелый, не перевернуть.
– Саш, помоги мне!
Они навалились вдвоем. Человек перекатился на спину, рука описала дугу и ударилась о плиточный пол, совершенно как мертвая.
– Я не понимаю, – лихорадочно пробормотала Тонечка, – жив он или нет!..
– Дай я послушаю, – Саша вытирала рукой лицо. Вид у нее был страшный.
– Так ты не услышишь!
Тонечка стала искать на большой руке место, где можно было бы нащупать пульс.
…Как это у героев сериала все получается так просто?! Почему в жизни совсем не просто, а страшно, больно, долго? Почему черная кровь капает на плиточный пол и на одежду лежащего, а она, главная героиня, никому и ничем не может помочь?!
Она так и не поняла, жив человек или мертв, когда он вдруг пробормотал, не открывая глаз:
– Господи помилуй.
– Вы живы?!
– Да… по всей видимости.
Человек открыл глаза. Взгляд у него сфокусировался не сразу.
Он несколько раз моргнул, с усилием вздохнул, посмотрел на Тонечку, перевел взгляд на Сашу и повторил:
– Господи помилуй.
И стал неуклюже подниматься.
Только теперь Тонечка обратила внимание, что он был в священническом облачении.
– Давайте-ка я вас в больничку отвезу, – проговорил человек.
Стоять ему было трудновато, он, как давеча Саша, опирался рукой о стену. – Вон кровь у вас идет.
– Что случилось? – спросила Тонечка. – Вы кто?
– Отец Илларион, – спохватился человек. – Служу здесь, в храме. Вот ведь пакость какая, господи прости.
– Я на улицу выйду, – выговорила Саша. – Подышу.
Отец Илларион крепко взял ее под руку и повел. Тонечка потащилась за ними.
С некоторым трудом все трое выбрались из храма.
