– Ты что, жена Германа?!
– Саша рассказал, что ты ночью приезжала и закатила скандал! А больше они с Кондратом ничего не помнят! То есть совсем ничего, ни один, ни второй! И я подумала, что не было никакого убийства, а была только инсценировка!
– Почему ты так решила?
– Да потому! Посуда перемыта, в доме чистота и порядок, только в одной комнате все вверх дном! Светлана Павловна явилась как раз, когда мы там были, стала кричать, вызвала наряд! Словно по заказу! Я же тогда еще не знала, что она твоя мать!.
.
– Боже мой.
– И ключи! Она в тот же день оставила в кадке с елкой ключи! Спрашивается, для кого, если Кондрат в тюрьме, а тебя он прикончил в пьяной драке?! Кто мог знать про эту кадку, кроме домочадцев?! А вот что хочу знать я, – тут Тонечка поднялась с дивана и нацелила на Лену палец, – по какому праву со мной все это проделали?! Заставили участвовать в дурацком представлении?! Искать труп, которого никогда не было?! Да! Я еще воспитываю вашего племянника, а Сашка кормит вашу собаку!.
. А вы! Один в кутузке, а другая по музейным подсобкам прячется!..
– Твой муж Саша Герман? – повторила Лена. – Не может быть!
– Да ну вас всех! – Тонечка выхватила из сумки паспорт. – Нате, любуйтесь!..
Она отлистала страницы и сунула Лене под нос ту, что была со штампом.
Лена глянула и передала паспорт директору музея.
– Убедились? – спросила Тонечка и отобрала паспорт. – Теперь я жду объяснений. Я считаю, что заслужила.
Лена Пантелеева, ссутулив плечи, подышала на руки, видимо, совсем замерзла.
Директор прошагал в соседнюю комнату, и вскоре оттуда послышался шум чайника.
– Каких именно объяснений вы ждете, уважаемая? – спросил он, появляясь в дверях. – Лена жива. Кондрата вскоре освободят. Чего вам еще?
– Для чего было затеяно представление? – спросила Тонечка. – Для кого?
– Не для вас, – быстро ответил директор. – Вы нашли Лену, вопрос закрыт. Можете писать сценарий, если вы на самом деле их пишете.
– Откуда ты узнала про маму? – хмуро спросила Лена.
В ней словно шла внутренняя борьба, Тонечка отчетливо это видела.
– Я была в редакции «Любит – не любит». Уборщица мне сказала, что мать ведущей работает у них в буфете уже бог знает сколько лет, с советских времен. Я заглянула и увидела Светлану Павловну.
– Ты с ней разговаривала?
– Я пыталась, – призналась Тонечка. – Она побила меня сумкой.
– Господи, – сказала Лена с тоской. – Зачем ты влезла?
– Я не лезла. Меня втянули, – отрезала Тонечка.
