– Разве я могу завести собаку?
– А разве не можешь?
– Мама, – выпалила Тонечка, – ты просто мастер простых решений! Целую, позвоню!
– Ничего не поняла, – напоследок сказала Марина Тимофеевна и пропала из трубки.
Тонечка выбралась из-за стола и обежала лобби-бар. Галины Сергеевны нигде не было.
…А вдруг она не придет? Где ее искать? Обязательно придется искать, чтобы поговорить о крысариках и о бывшей ученице Лене Пантелеевой!
Хорошо бы расспросить и о Лениной матери!.. Наверняка учительница должна знать хоть что-то!.
.
Тонечка вернулась на свой наблюдательный пункт, но читать про мерзкого шпиона и талантливого ученого больше не могла. Она поминутно смотрела в сторону двери и прокручивала в голове ту самую мысль, что пришла ей в голову во время разговора с матерью.
…Ей придется… решиться, а это трудно. И опасно! Мало ли к чему может привести такое ее решение!..
Она так разволновалась, что вспотели ладони.
Она сидела, вытирала потные ладони о новые брюки, которые еще утром обещали столько удовольствия, а сейчас не доставляли никакого, и все думала и думала.
Явились дети.
– А дядя Саша еще не вернулся? – заговорила Настя, бросив пальто мимо кресла. Даня сразу же поднял. – Есть охота! Мы в поезде ничего не ели, я сразу заснула, как тронулись! А Данька читал какую-то китайскую книгу.
– Не китайскую книгу, а «Задачу трех тел» Лю Цысиня!
– А этот твой Лю разве не китаец?
– Китаец, конечно!
– Значит, и книга китайская, – заключила Настя. – Еще у нас хотят «Варшавскую мелодию» ставить, но пока не распределяли, а я посмотрела, как Борисова играла, вот это да, вот это сила!.
. И вообще я тут подумала, что великие артисты были не только в Голливуде, но и у нас.
– Да ты что? – поразился Даня Липницкий. – Да неужели такое возможно?
– Вот ты смеешься, – сказала Настя, вытащила из сахарницы кусок и кинула за щеку, – а это правда! Вот например, Караченцов! Или Олег Даль, был такой артист. Господи, как я хочу есть!
– Пойдемте в ресторан и закажем, – предложила Тонечка.
– А пока можно чаю попросить, чтоб вы с голоду не умерли.
– Не умрем, – бодро сказал Даня. – Хотя в поезде я тоже ничего не ел.
– Почему? – заинтересовалась Настя.
– Из солидарности! Как это, я наемся, а ты нет?
– Как это благородно, друг мой.
– Мое благородство не знает границ.
– Вот именно.
Тонечка их остановила:
– Данька, отнеси пальто в гардероб, вон туда! Настя, кончай грызть сахар.
– Ты что, с ума сошла?! Я сахар не ем!
– Я вижу.
