Дважды он пропустил электричку, на которую уже купил билет, потому что по перрону вдоль вагонов ходили полицейские. А один раз вообще не поехал и решил добираться на попутке.
В общем, добрался.
А тут!..
Главное, непонятно, что теперь делать. Дядьку забрали, в детдоме все небось на ушах!.. Возвращаться туда так… позорно он не хотел.
Он придумывал и так и сяк и ничего не мог придумать. Завербоваться на Север? Не возьмут его ни в какую артель без документов! И в армию не возьмут, восемнадцати еще нет.
Податься в Москву? Говорят, там всегда можно работу найти. Нелегалов гоняют, но есть люди, которые нанимают их на работу и прячут. Но где найти таких людей, Родион не знал.
Он молчал, а взрослые смотрели на него – мужчина как-то странно, недоверчиво, что ли, а женщина с сочувствием, это было прямо видно.
– В дом Кондрата ты как попал?
На этот вопрос можно было ответить, и Родион ответил:
– Ключи взял, открыл, да и попал, чего особенного!
– Где ты взял ключи?
– В елке, – сказал Родион и с удовольствием отметил, как у них вытянулись лица.
– А че? У них там на крыльце здоровенный жбан, а в него елка воткнута, не видали?
– Видели, – сказала Тонечка. – Ёлка в горшке, да.
– Вот я там ключи и взял, их та бабка оставила. Она сначала со всеми вместе вышла, а потом вернулась, ключи в елку сунула, я видел.
– Подожди, – остановила его Тонечка. – Вот ты нашел улицу, дом и что сделал?
Парень усмехнулся.
– Я к дому подошел, а во дворе там машины, мигалки, ну я и спрятался за гаражом.
Там навес, а под ним дрова. Вот я за дрова и спрятался. Я все вижу, а меня никто!..
Тонечка переглянулась с мужем.
– Какая бабка? – спросил Герман, обращаясь к Тонечке.
– Сначала все вышли, и бабка тоже, и вы!.. Потом менты дядьку с бородой вывели. Бабка все ругалась! И все уехали. Ну, я посидел-посидел и тоже вышел. Собаку почесал, там собака осталась… – Он помолчал немного и добавил: – Холодно было и… того… есть хотелось.
Тут он вдруг покраснел почти до слез.
На самом деле есть хотелось так, что он съел из собачьей миски несколько катышков сухого корма, которые пес не доел. Катышки были холодные, замерзшие и напоминали овечьи поделки. Он проглотил их с трудом, но голод был выше его сил!.. И вроде бы собачий корм поддержал его! Перестало мутить, и желудок больше не скручивался в жгут. Белый пес смотрел на него дружелюбно и немного вопросительно.
