– Открывай скорей! Холодно, и лучше на крыльце просто так не маячить.
Герман открыл дверь – она не была опечатана, – они оказались внутри дома и замерли. Было очень тихо, слышно, как на кухне капает в раковину вода.
– Как ты думаешь, – зашептала Тонечка, в такой зловещей тишине по законам жанра следовало шептать, – он собаке сухой корм дает или похлебку варит? Первое, второе, третье и компот!
– Он может, – тоже шепотом подтвердил Герман, рассердился и заговорил в полный голос: – Что ты тут хотела найти? Ничего мы не найдем, темнота хоть глаз выколи.
– Мы задернем шторы и включим свет, – бодрым шепотом ответила Тонечка. – Не бойся, Саша, я с тобой!
– Я ничего не боюсь.
Битое стекло и черепки захрустели, потом что-то зазвенело и покатилось.
– Осторожней, Тоня!..
Послышался шелест – Тонечка зашторивала окна."
"– Я всегда думала, – донесся до него ее шепот, – что писать сценарии – самая безобидная и мирная работа на свете. Сидишь себе и пишешь. Пишешь, да и сидишь себе!..
Герман подошел к другому окну, засиневшему в темноте, как только привыкли глаза, и задернул плотную занавеску.
– Ох, елки-палки! – Она обо что-то споткнулась. – Можно зажигать, Саш!
Оба зажмурились от света, хлынувшего со всех сторон, а потом стали озираться.
В огромной комнате ничего не изменилось – ни в той половине, где был мир и покой, ни в той, где Мамай прошел.
– Да уж, – сказал Герман в конце концов. Разгром при электрическом свете производил какое-то новое, ошеломляющее впечатление. – Что тут у них случилось?.
.
Тонечка зашла на половину кухни и уверенно полезла в шкаф.
– Что ты ищешь?
– Я хочу посмотреть еще раз. Я уже днем видела эту штуку!..
Она вытащила из ящика сверток темной кожи, перевязанный бечевками, положила на стол и стала развязывать.
– Это ножи, целая раскладка, – Тонечка оглянулась на мужа. – Ножи всегда собственность повара. Всякое кухонное оборудование, продукты и прочее – собственность ресторана, а ножи у поваров всегда свои. И вот у меня вопрос! Если твой друг зарезал супругу, то чем?
Герман подошел к ней и стал рассматривать сверток.
– В ящиках только серебряные приборы, ими не зарежешь! Никаких тесаков и топоров на поверхности нет. То есть они наверняка где-то есть, но не под рукой. А здесь все цело!..
И Тонечка откинула последнюю часть раскладки.
И уставилась на ножи в изумлении.
– Одного ножа не хватает, – констатировал Герман. – Как раз самого большого.
Тонечка кинулась к ящику, заглянула, а потом зашарила в глубине.
