Она вообще все делала бесшумно, даже восклицала. – Такая девочка была хорошая, добрая, мягкая.
– Ну, не особенно она добрая, – поправила вторая. – Под настроение могла истерику закатить."
"– Катя, сколько их истерики закатывают и под настроение, и просто так! Ты же знаешь! А Света внимательная была, приятная. Так замуж хотела. Помнишь, как она нам рассказывала про жениха и про свадьбу? Господи, какая судьба ужасная. А что ты спрашиваешь, Настя?
– Я в тот день ее видела в институте, – сказала Настя, – когда она погибла.
Она к нам на тур приезжала. Я у нее автограф взяла, а потом…
И она вздохнула что было сил – вдруг накатило воспоминание, обожгло глаза, заткнуло горло.
Глаза у Лены моментально налились слезами, но она не дала им пролиться, вернулась к своему рабочему месту и принялась усиленно гладить. Настя, поняв, что сейчас никак нельзя рыдать, быстро утерлась рукавом куртешки, отхлебнула кофе и посмотрела в окно.
На улице и вправду пошел снег, мелкий и сухой.
– А у нас две сцены на улице, – сокрушенно сказала Лена.
– Посмотри, что делается!
– Олег сказал, что на улице сегодня не будет снимать, – проявила осведомленность Настя. – Потому что холодно.
– Ничего себе! – засмеялась Катя. – Олег – это новый режиссер, да? Что это он такую заботу проявляет? Подозрительно даже.
Настя зачем-то сказала:
– Он правда хороший. Вам понравится.
– Кавалер, что ли, твой?
– Не-ет! – решительно сказала Настя.
Любовь всей ее жизни – Даня Липницкий, это решено окончательно и бесповоротно.
Нужно расспросить этих милых женщин про Дольчикову поподробней.
Мила Милой, но они тоже вместе со Светой работали!
– Помните, у Светы часы? – Настя поставила кружку на стол и стала показывать, какие именно у Дольчиковой были часы. – Как браслет с медальоном!
– Ну, конечно, – сказала Лена. – Она так их любила, даже, по-моему, не снимала никогда.
– Не снимала, – подтвердила Катя. – Если уж режиссер или оператор сильно возмущаться начинали, она всегда нам отдавала. Заберите, говорит, девочки, а то в них вся моя жизнь, не дай бог потеряю.
– Вся жизнь? – переспросила Настя. – В часах?
Лена вздохнула за своей гладильной доской.
– А жизнь-то и кончилась, – сказала она. – Часики берегла, а жизнь не сберегла.
– А что у нее там могло быть? – продолжала приставать Настя.
– Да мы не спрашивали, – сказала Катя. – Мало ли что! И вообще к артистам на работе лучше не приставать, они этого не любят. Мы и не приставали.
– Света их и не открывала никогда, – подхватила Лена.
