В общем, сплошное вранье!
Мать приезжала, жевала булку, рассказывала истории, расспрашивала Даню о суахили и стихах Гумилева, советовала Джессике поступить на курсы русского языка и литературы при университете, за всеми ухаживала и всех любила, как обычно, но как только уезжали гости и бабушка усаживалась с книжкой в любимое кресло, мать наспех, словно совершая нужную, но надоевшую процедуру, целовала Настю и уходила к себе.
Настя была совершенно уверена, что в первый же вечер после того, как «чудовищный обман» оказался раскрыт, мать начнет каяться, рыдать и рассказывать дочери что-нибудь трогательное о трудностях своей жизни, а Настя будет ее от души презирать – чтоб знала, чтоб почувствовала!.
. И ничего, вы подумайте! Вообще никакого раскаяния!..
Мать словно ускользала от дочери, а дочь ни за что на свете не хотела сама начинать разговор, ведь в конце концов мать врала ей, а не она матери!..
Вот и вчера вечером Настя, поглядывая на мать, сказала, что утром поедет «в одно место», по делу, очень рано.
– Что это за место? – сразу же спросила бабка, а мать вообще ничего не спросила.
Настя с мстительным видом сообщила, что это съемочная площадка и «ее пригласили».
– Что ты там станешь делать? – не отставала бабка.
Настя сказала, что ничего не станет, а просто понаблюдает, как работают настоящие люди – артисты, режиссеры и прочие.
– Понаблюдай, понаблюдай, – сказала бабка. – Тебе это пойдет на пользу.
Мать рассеянно зачерпнула из вазы орехов, поцеловала Настю, пожелала всем спокойной ночи и удалилась.
И больше ничего! Ни-че-го!
Ни наставлений, ни уточнений, когда будет, ни выяснений, с кем пойдет и кто, собственно, дочь пригласил на эту самую съемочную площадку!..
…Может, она меня разлюбила, уныло думала Настя, поднимаясь следом за Джессикой в свою комнату. Или никогда не любила, а теперь отпала необходимость притворяться?"
"Из этой страшной мысли потом получились рыдания над отцовскими «Каменными кентаврами времени» и трудные размышления, и невозможность продрать глаза, когда запиликал проклятый будильник!.
.
В комнате было холодно – створка окна распахнута настежь, – и пахло весенним садом: дождем, травой и немного дымом. Вчера, должно быть, где-то жгли прошлогодние листья.
Насте так не хотелось вставать! Ах, как не хотелось вставать, вылезать из-под одеяла, плестись в ванную и там умываться – по детской привычке она не любила умываться.
