Еще бы, большой человек, все ходы и выходы ему знакомы, и даже место в жутко модном кафе моментально находится, и не на среду в восемь утра, а прям сейчас!
– Вам у окошка или лучше вон там, где потише? – прощебетала дополнительная, четвертая девушка очень любезно.
– У окошка, – быстро сказала Тонечка.
– Тогда сюда, пожалуйста.
– Чай и плед, – напомнил Герман.
– Да, да, сейчас все будет, секундочку.
Тонечка пролезла в уголок дивана и уставилась в окно. За серой сеткой дождя кремлевские башни казались далекими и зыбкими.
И Моховая, заполненная машинами, выглядела из этого окна словно парижский бульвар.
Официантка в синем форменном платье, наколке на волосах и кружевном передничке принесла чай в железном чайнике, стаканы в подстаканниках и тоненькие ломтики лимона на блюдечке.
– Считается, что здесь, как в СССР, – сказал Герман, разливая чай. – Кухня, сервировка. И шахматы! Кто хочет, может сразиться друг с другом.
– Ты хочешь со мной сразиться? – с подозрением спросила Тонечка. – Я знаю только, что конь ходит буквой «Г», а больше ничего не знаю.
– Мы с Говорухиным часто играли, – вдруг сказал Герман. – Он любил. Мы в шахматном клубе на Делегатской встречались и играли. Когда он выигрывал, говорил мне: «Не садись с приличными людьми играть, малолетка!»
– Ты хорошо его знал?
Он кивнул.
– С детства. Но, знаешь, у меня в голове довольно долго не складывалось, что «Место встречи изменить нельзя» и дядя Слава, который в кресле сидит, трубку курит и с отцом в шахматы играет, как-то связаны.
Я сердился, когда он мне мешал смотреть, а он только и делал, что мешал! Он не любил свои фильмы, особенно старые. Я, кстати, тоже не смотрю никогда. Вслед за Говорухиным.
Тонечка подумала, что Герман наснимал уйму фильмов – как продюсер! – и, должно быть, пересматривать их невозможно не потому, что Говорухин никогда не пересматривал свои, а потому, что на это придется потратить полжизни, чаю не выпить!
И, кажется, он догадался, о чем она думает.
– Я начинал как режиссер, – он усмехнулся и налил себе чаю.
– Снял пять картин.
– Подожди, – удивилась Тонечка. – Режиссер Александр Герман? Я не слышала, а такого быть не может. Я знаю всех режиссеров. Ну, не всех, может, но почти!..
Он покачал головой.
– Снимать под своей фамилией я никогда бы не решился. Еще не хватает, в титрах А. Герман!.. Алексей Герман – великий режиссер. И сын неплох.
– Вот именно.
– Я снимал как Александр Лацис.
– Да ты что? – поразилась Тонечка.
