– Вне всякого сомнения, черви в темноте все одинаковые, как и женщины, – улыбнулся Цирюльник в полудреме.
– Женщины не бывают одинаковые, все равно, днем или ночью, – горячо возразил Роб. – Они представляются похожими, но каждая отличается от других по запаху, вкусу, на ощупь – ощущения разные.
– Это подлинное чудо, которое и соблазняет мужчину, – вздохнул учитель.
Роб встал и прошел к повозке. Вернулся он, держа в руках дощечку из гладкой сосны, на которой он чернилами нарисовал лицо девушки. Сел на корточки рядом с Цирюльником и протянул дощечку ему:
– Узнаете, кто это?
Цирюльник всмотрелся в рисунок:
– А, это куколка из Сент-Айвса, та, что была на прошлой неделе.
Роб забрал рисунок и, польщенный, стал его снова рассматривать.
– А зачем ты нарисовал ей на щеке ту отвратительную отметину?
– Потому что у нее была эта отметина.
– Да, припоминаю, – кивнул головой Цирюльник. – Но ведь ты можешь своим пером и чернилами изобразить ее красивее, чем в жизни. Отчего не дать ей возможность видеть себя в лучшем свете, чем видят ее все остальные?
Роб нахмурился; что-то задело его, но он не понимал, что именно.
Еще раз присмотрелся к рисунку, вспоминая оригинал."
"– Как бы то ни было, она этого не видела – я ведь сделал рисунок, когда она уже ушла.
– Но ты же мог и при ней нарисовать.
Роб вместо ответа пожал плечами и улыбнулся. Цирюльник окончательно стряхнул с себя дремоту и резко сел:
– Пришло нам время использовать твои способности на деле.
На следующее утро они остановились у хижины лесоруба и попросили нарезать им плашек из соснового ствола.
Но древесина разочаровала их: она была слишком шероховатой, и рисовать на ней пером оказалось трудно. Зато кругляшки из молодой березы были и твердыми, и гладкими, а лесоруб за одну монетку охотно нарезал им целую березку.
Позднее в тот же день, когда завершилось представление, Цирюльник объявил, что теперь его ученик нарисует подобия жителей Чиппинг-Нортона, шести человек.
Зрители задвигались, засуетились. Вокруг Роба собралась целая толпа, с любопытством глазея на то, как он разводит чернила. Но парень давно уже привык развлекать публику, и всеобщий интерес его не смущал.
На каждом из шести березовых дисков он нарисовал по одному лицу: старушку, двух юношей, двух коровниц, от которых даже пахло коровами, и еще мужчину с шишкой на носу.
У пожилой женщины были глубоко посаженные глаза и беззубый рот с морщинистыми губами.
