Постоянный труд не дал ей располнеть, а в свое время, как разглядел Роб, она была по-настоящему красива. И летами не старше Эдиты.
Но тут же он с тоской вспомнил Бьюкерела, показную добродетель ее скудной милостыни, напомнил себе и о том, что эта женщина когда-то хотела продать его в рабство.
Он холодно взглянул на нее, пробормотал слова благодарности и вышел из дома.
В церкви Святого Ботульфа дверь отворил ризничий, старик с побитым оспой лицом и нечесаными седыми космами. Роб хотел повидать священника, который хоронил его родителей.
– Отца Кемптона перевели в Шотландию, тому уж десять месяцев.
Старик провел его на кладбище.
– Ох-ох, у нас тут уже все переполнено! – вздыхал он. – Ты не был здесь в позапрошлом году, когда свирепствовала оспа? – Роб покачал головой. – Повезло тебе! Столько людей умерло, мы каждый день с утра до вечера только и отпевали. Теперь на кладбище и места почти не осталось. А народ стекается в Лондон отовсюду, и человек быстро проживает те сорок лет, которые ему обычно отпущены.
– Но вам ведь больше сорока лет, – заметил Роб."
"– Мне? Так меня ведь сохраняет благочестивый характер моих занятий, да и жизнь я веду во всех отношениях чистую и целомудренную. – Его лицо озарила улыбка, и Роб уловил исходящий от него запах горячительных напитков.
Подождал у кладбищенского домика, пока ризничий сверялся с книгой записи погребений. В итоге все, что смог сделать для него пьяненький старичок – провести Роба по лабиринту покосившихся надгробий к общему участку в восточной половине кладбища, почти у задней стены, поросшей мохом, и объявил, что и его отец, и брат Сэмюэл погребены «где-то неподалеку».
Роб попробовал припомнить похороны отца и таким образом найти место захоронения, но ничего не вспомнил.
Найти маму оказалось легче. За три с лишним года тисовое дерево над могилой сильно разрослось, но узнать его было нетрудно.
Вдруг Робу пришла в голову мысль, и он поспешил на их стоянку. Цирюльник пошел вместе с ним на берег Темзы, покрытый скалами, и там они отыскали небольшой серый валун, поверхность которого была сглажена и отполирована волнами за долгие-долгие годы.
Инцитат помог им вытащить валун из реки.
Роб собирался собственноручно вытесать на нем надпись, но Цирюльник отговорил его от этой затеи.
– Мы здесь и без того слишком задержались, – сказал он. – Пусть это сделает резчик по камню, быстро и хорошо. Я оплачу его работу, а ты вернешь долг, когда закончишь обучение и станешь получать плату.
