Взял пилу для костей, отделил покалеченную ступню и зашил клапан кожи вокруг культи, из которой сочилась кровь, так аккуратно, что сам аль– Джузджани не нашел бы, к чему придраться.
– Я свою мысль выразил предельно ясно, – обратился к нему остававшийся поблизости Босток. – Платить вам я не собираюсь. От меня вы и полпенни не получите.
Роб кивнул. Он осторожно похлопал раненого двумя пальцами по щекам, тот застонал.
– Так вы кто?
– Роберт Коль, лекарь с улицы Темзы.
– Мы не знакомы с вами, мастер?
– Насколько я понимаю, нет, мастер купец.
Роб собрал инструменты и откланялся. В конце пристани он рискнул оглянуться на купца. Босток стоял то ли остолбенев, то ли в чем-то сильно сомневаясь и не сводил глаз с удалявшегося Роба.
Он убеждал себя, что в Исфагане Босток видел перед собой еврея в персидском наряде, в тюрбане, с кустистой бородой – экзотического восточного еврея Иессея бен Беньямина. А на причале купец говорил с Робертом Джереми Колем, свободным лондонским горожанином в простой английской одежде, а лицо, как хотелось надеяться, изменила коротко подстриженная бородка.
Вполне вероятно, Босток так его и не вспомнит. Но и что вспомнит, тоже вероятно.
Роб не мог оставить этот вопрос, как собака – кость. Он не так сильно боялся за себя (хотя он таки боялся), как тревожился о том, что станет с его женой и сыновьями, если его постигнет беда.
Поэтому, когда Мэри в тот вечер снова завела речь о Килмарноке, Роб слушал ее и начинал соображать, что необходимо сделать.
– Как бы мне хотелось, чтобы мы переехали туда, – говорила ему Мэри. – Как сильно мне хочется пройтись по той земле, которая принадлежит мне, и снова оказаться среди своих родственников и вообще шотландцев!
– Мне необходимо кое-что сделать здесь, – медленно проговорил Роб. Взял жену за руки. – Но тебе с малышами лучше уехать в Килмарнок, без меня.
– Без тебя?!
– Без меня.
Мэри застыла на стуле, как изваяние. Лицо так побелело, что скулы, казалось, выступили еще сильнее и по-новому оттеняют ее тонкое лицо.
Она всматривалась в мужа расширившимися глазами. Уголки рта, всегда безошибочно выдававшие все ее чувства, говорили о том, как не нравится ей это предложение.
– Если ты так желаешь, то мы поедем, – ответила она ровным голосом.
В следующие несколько дней Роб несколько раз передумывал, снова решал и снова передумывал. Никто не поднял шума, не было никаких оснований для тревоги. За ним не пришли вооруженные стражники.
