Робу очень хотелось спросить, знает ли Джалал, что они там решили, но он никак не мог собраться с духом. Джалал поздоровался с ним, как обычно, и ничем не показал, что понимает переживания ученика.
Накануне днем они вместе работали над неким пастухом, на которого напал бык. Предплечье несчастного, угодившее под копыто животного, переломилось, как веточка ивы, сразу в двух местах; бык еще и поддел свою жертву рогами прежде, чем другим пастухам удалось его отвлечь.
Роб обрезал и сшил размозженные мышцы плеча и предплечья, а Джалал сложил осколки костей и наложил шины.
Теперь они осмотрели больного, и Джалал остался недоволен тем, что толстый слой перевязок мешает шинам.
– Что, разве нельзя снять повязки?
– Еще слишком рано, – ответил Роб, озадаченный вопросом: ведь Джалал и сам знал ответ не хуже его.
Джалал пожал плечами, приветливо взглянул на Роба и улыбнулся.
– Пусть будет так, как ты сказал, хаким, – проговорил он и вышел из комнаты.
Вот Роб и узнал то, что хотел.
У него так сильно закружилась голова, что какое-то время он просто стоял и боялся пошевелиться.
Вскоре неотложные дела потребовали его внимания. Надо было осмотреть еще четырех больных, и Роб вновь занялся работой, заставляя себя проявлять заботу, как надлежит настоящему лекарю, и его разум сосредоточивался на каждом, освещая его ярко и четко, словно солнечные лучи, пропущенные через линзу.
Но когда он закончил работать с последним пациентом, то уж позволил чувствам захватить себя без остатка – такой полной и чистой радости он еще не испытывал.
Пошатываясь, как пьяный, он поспешил с радостной вестью домой, к своей Мэри.
56. По царскому велению
Роб получил звание хакима за шесть дней до своего двадцать четвертого дня рождения, и празднование длилось больше недели. К его радости, Мирдин не стал предлагать, чтобы они отправились отмечать получение лекарского звания на майдан. Не вдаваясь в излишние рассуждения, Роб чувствовал, что наступившие в их жизни перемены слишком серьезны, чтобы отметить их одним вечером безудержных возлияний.
Вместо этого обе семьи встретились в жилище супругов Аскари и разделили вечернюю трапезу.
Роб и Мирдин вместе пошли снимать мерки на черные одеяния и колпаки хакимов, критически оглядывая друг друга.
– Ты теперь сразу поедешь к себе в Маскат? – спросил друга Роб.
– Нет, я задержусь здесь на несколько месяцев – мне нужно еще кое-чему научиться в хазанат аш-шараф.
