Он поднялся и стал прощаться, и вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль:
– А у вас есть «Десять рассуждений о глазе» Хунейна, господин главный лекарь?
Вот теперь Ибн Сина улыбнулся.
– Есть, – сказал он и поспешил в свою библиотеку за книгой для ученика.
41. Майдан
Рано утром, когда Роб собирался на занятия, к нему явились три воина. Он весь сжался и приготовился к худшему, однако на этот раз воины были предельно почтительны, а дубинки оставались за поясом. Старший из них, у которого на завтрак, судя по запаху, был зеленый лук, низко поклонился:
– Нас послали известить тебя, господин, что завтра после Второй молитвы состоится официальный прием при дворе.
Приглашены все удостоенные калаата.
Так вышло, что на следующее утро Роб снова оказался под сводчатой позолоченной крышей Зала с колоннами.
На этот раз толпы зрителей здесь не было, и Роб сожалел об этом, потому что шахиншах блистал великолепием. На нем были тюрбан, ниспадающая складками богатая рубаха, остроносые пурпурные туфли, алые шаровары и подколенники, голову венчала тяжелая золотая корона искусной работы.
Как всегда, на маленьком троне близ шаха восседал его визирь, имам Мирза-абу-ль-Кандраси, облаченный в черные одеяния духовного лица.
Удостоенные калаата стояли поодаль от тронов, как наблюдатели. Роб не увидел среди них Ибн Сины и вообще не нашел ни одного знакомого лица, исключая только Хуфа, Капитана Ворот.
Весь пол вокруг трона Ала ад-Даула был устлан коврами, в которых сверкали многочисленные шелковые и золотые нити.
На подушках по обе стороны трона, лицом к шаху, восседало множество людей в богатых одеждах.
Роб подошел к Хуфу и тронул его за руку.
– Кто это? – спросил он шепотом."
"Хуф неодобрительно покосился на чужеземца-иудея, но ответил спокойно, по давно укоренившейся привычке:
– Империя подразделяется на четырнадцать провинций, в коих насчитывается пятьсот сорок четыре города, управляемых из столицы: центры провинций, укрепленные города, крепости. А эти люди – мирзы, ханы, султаны и бейлербеи, которые управляют подвластными шаху княжествами.
Должно быть, церемония вот-вот начнется, потому что Хуф поспешил прочь и занял пост у дверей зала.
Первым из череды послов в зал въехал посланник Армении. Это был не старый еще человек, с черными волосами и бородой, но в остальном его высокое положение подчеркивалось цветом седины: ехал он на серой кобыле, одет был в серую шелковую блузу, отделанную серебристыми лисьими хвостами.
