Скоро вас станет больше, чем нас.
Аскари холодно смотрел поверх голов, обращая на Фадиля внимания не больше, чем на жужжащее насекомое.
Вошел лектор, и всякие разговоры смолкли. Преподавателя философии, с выражением беспокойства на лице, звали Саид Сади.
Роб сразу же получил начальное представление о том, за что именно взялся, когда возмечтал изучить медицину: Саид оглядел зал и заметил незнакомое лицо.
– Вот ты, зимми – как твое имя?
– Иессей бен Беньямин.
– Скажи же нам, Иессей бен Беньямин, как Аристотель описал соотношение тела и духа.
Роб молча покачал головой.
– Это написано в его сочинении «О душе», – нетерпеливо подсказал лектор.
– Мне незнакомо это сочинение. Я никогда не читал Аристотеля.
Саид Сади бросил на Роба озабоченный взгляд.
– Ты должен сразу же взяться за него, – велел он.
Роб мало что понял из лекции Саида Сади. Когда она закончилась и зал опустел, Роб подошел к Мирдину Аскари.
– Я принес тебе привет и наилучшие пожелания от трех жителей Маската: реб Лонцано бен Эзры, реб Лейба бен Когена и твоего двоюродного брата, реб Арье Аскари.
– А! Успешной ли была их поездка?
– Полагаю, успешной."
"– Это хорошо, – кивнул Мирдин. – А ты еврей из Европы, слышал о тебе. Что ж, Исфаган покажется тебе странным городом, но здесь большинство учащихся – приезжие. – Далее он сообщил, что среди учащихся четырнадцать мусульман из разных стран Восточного халифата144, семь мусульман из Западного халифата145 и еще пять евреев с Востока.
– Значит, я только шестой учащийся-еврей? А после слов Фадиля ибн Парвиза мне показалось, что нас гораздо больше.
– Ой, этот Фадиль! На вкус Фадиля, один учащийся-еврей – уже слишком много. Он ведь коренной исфаганец, а они считают Персию единственной на свете цивилизованной страной, ислам – единственной верой. Когда мусульмане ссорятся, то называют друг друга евреями и христианами. А если они в хорошем настроении, то считают самой смешной шуткой назвать другого мусульманина «зимми».
– Тебя это очень злит? – спросил Роб, кивая головой: ему вспомнилось, как все рассмеялись, когда шах назвал его иудеем.
– Это заставляет меня шевелить мозгами и быть усидчивым. Чтобы я смог улыбнуться, когда оставлю мусульман в медресе далеко позади. – Мирдин с любопытством посмотрел на Роба. – Говорят, ты был цирюльником-хирургом. Правда?
– Правда.
– Я бы не стал об этом распространяться, – осторожно проговорил Мирдин.
