Его так рвало, что это оказалось заразительным для остальных, даже для закаленных моряков. Вскоре весь кораблик был переполнен несчастными людьми, которые тяжело дышали и молились на разных языках, чтобы Бог положил конец их страданиям. Когда стало совсем невмоготу, Роб попросил бросить его на берегу, но реб Лонцано решительно покачал головой.
– Илия больше не станет причаливать к берегу и давать мусульманам возможность молиться – здесь бродят племена туркоманов118, – сказал он. – Всех чужаков, кого не убивают, они обращают в рабство.
В каждом из их шатров есть хотя бы один или два таких несчастных, влачащих жалкое существование, закованных на всю жизнь в цепи.
Лонцано рассказал далее о своем двоюродном брате: тот вместе с двумя сильными сыновьями хотел было провести караван, груженный пшеницей, до самой Персии.
– Их схватили кочевники. Связали, закопали по самую шею в их же собственную пшеницу и оставили умирать с голоду – не лучшая смерть. А в конце туркоманы продали их изможденные тела нам, чтобы мы могли их похоронить по нашим обычаям.
Роб остался на борту корабля и провел там четыре невыносимых дня, показавшихся ему тяжелыми годами.
Через семь дней после выхода из Константинополя Илия направил кизбой в крошечную бухту, по берегам которой жались друг к другу примерно сорок домиков: немного шатких деревянных построек, большинство же – просто глинобитные лачуги. Порт выглядел неприветливо, только не для Роба, который и впоследствии вспоминал поселок Ризе только с благодарностью.
– Иншалла! Иншалла!119 – в один голос воскликнули дервиши, как только кораблик коснулся причала. Реб Лонцано также вознес хвалу Всевышнему. Роб, загоревший чуть не до черноты, исхудавший, с ввалившимся животом, спрыгнул на сушу и осторожно пошел по качающейся тверди подальше от ненавистного моря.
Дедех поклонился в сторону Лонцано, Мелек похлопал глазами, глядя на Роба, и дервиши пошли своей дорогой.
– Идемте! – сказал своим Лонцано. Евреи побрели, тяжело переставляя ноги, словно знали, что их ожидает.
Ризе был убогим поселком. Желтые псы выскакивали на улицу и лаяли на прохожих. Они проходили мимо хихикающих ребятишек с воспаленными глазами; женщина неопрятного вида что-то готовила на костре, двое мужчин дремали в тени рядышком, словно любовники. Один старик плюнул, глядя на приезжих.
– Главный доход они получают от продажи верховых и вьючных животных тем, кто приплывает на кораблях и направляется дальше через горы, – сказал Лонцано.
