Меньшая часть принадлежит семье, а бóльшая – это деньги пайщиков.
От этих слов на душе у Роба стало легче, но день выдался явно неудачный. Дорога была тяжелой, а присутствие в повозке еще одного человека увеличивало нагрузку на Лошадь, так что она весьма заметно утомилась к тому времени, когда на вершины гор пала тьма и пришлось разбивать лагерь.
Им с Симоном, прежде чем садиться за ужин, надо было еще навестить больных. Сильный ветер буквально гнал их до самой повозки керла Фритты. Ожидала их там горстка людей, и среди них, к удивлению и самого Роба, и Симона, находился Гершом бен Шмуэль.
Коренастый силач задрал свой кафтан, развязал штаны, и Роб увидел безобразный багровый нарыв на правой ягодице.
– Скажи ему, пусть наклонится.
Гершом замычал, когда в него вонзилось острие скальпеля. Брызнул желтый гной. Потом больной стонал и ругался на своем языке: Роб давил на нарыв до тех пор, пока не выдавил весь гной и не показалась чистая кровь.
– Он не сможет ехать верхом. Несколько дней не сможет.
– Но он должен ехать! – воскликнул Симон. – Нельзя бросать Гершома!
Роб вздохнул: сегодня евреи действовали ему на нервы.
– Ты можешь сесть на его коня, а его я положу в свой фургон.
Симон согласно кивнул.
Следующим был улыбающийся франк-скотопромышленник. На этот раз новые шишечки появились у него в паху. Те же, что были за коленями и подмышками, увеличились и стали более чувствительными. Франк на вопрос Роба сказал, что они начали причинять ему боль. Роб взял его за обе руки.
– Переведи: он скоро умрет.
– Будь ты проклят! – сверкнул на него глазами Симон.
– Переведи ему: я говорю, что он скоро умрет.
Симон с трудом проглотил слюну и вкрадчиво заговорил по-немецки. Роб наблюдал, как сходит улыбка с широкого глупого лица. Потом франк вырвал руки, которые все еще держал Роб, и поднял правую, сжав ее в кулак размером с небольшой окорок. Он не говорил, а рычал.
– Говорит, что ты распроклятый лжец, чтоб тебя черти забрали, – перевел Симон.
Роб молча ждал, глядя в глаза франку.
В конце концов тот плюнул ему под ноги и вышел, пошатываясь.
Дальше Роб продал снадобье двум мужчинам, которых мучил сильный кашель, потом вылечил скулящего мадьяра с вывихнутым пальцем – палец застрял в подпруге, а лошадь пошла вперед.
После всего этого Роб расстался с Симоном, хотелось уйти подальше и от этой повозки, и от этих людей. Путники рассеялись – каждый старался найти укрытие от ветра под каким-нибудь валуном.
