Лошадь одного купца-норманна понесла, повозка перевернулась, придавив хозяина, и размозжила ему ногу. Пришлось везти его дальше на носилках между двумя лошадьми, пока не встретилась по пути крестьянская хижина, хозяева которой согласились ухаживать за раненым. Там его и оставили, и Роб лишь горячо надеялся, что крестьянин не прирежет больного гостя, чтобы завладеть его имуществом, едва скроется из виду караван.
– Мы уже вышли из мадьярских земель. Теперь мы в Болгарии, – однажды утром сообщил Меир.
Для Роба это мало что значило, ведь вокруг были все те же негостеприимные скалы, а на высоте ветер все так же безжалостно хлестал по лицу.
По мере того как погода становилась все более суровой, путешественники облачились в разнообразные верхние одежды, скорее теплые, нежели красивые. Вскоре караван походил на сборище диковатого вида людей в пестрых толстых куртках и накидках.
Пасмурным утром вьючный мул, шедший за конем Гершома бен Шмуэля, споткнулся и упал. Передние ноги разъехались, потом левая с громким треском сломалась под тяжестью груза.
Обреченное животное закричало от боли, почти как человек.
– Помоги ему! – воскликнул Роб. Меир бен Ашер вытащил длинный кинжал и помог мулу единственно возможным способом, перерезав трепещущее горло."
"С мертвого мула незамедлительно стали снимать поклажу. Когда дошла очередь до узкого кожаного мешка, Гершому и Иуде пришлось взяться за него вдвоем. Последовала перепалка на их языке. Оставшийся мул был и без того перегружен поклажей, включавшей один из кожаных мешков, и Гершом, как догадался Роб, совершенно справедливо утверждал, что второй такой же мулу уже не снести.
Позади них скопились другие путешественники, громкими криками выражавшие недовольство – им отнюдь не улыбалось отстать от основной колонны. Роб подбежал к евреям:
– Бросьте мешок в мою повозку.
Меир заколебался, потом отрицательно помотал головой:
– Не надо.
– Ну, так и ступайте ко всем чертям! – грубо выкрикнул Роб, рассерженный отказом, который подразумевал недоверие к нему.
Меир что-то сказал, и Симон бегом бросился вслед за Робом.
– Мешок погрузят на мою лошадь. Можно, я поеду в повозке? Только до тех пор, пока мы сможем купить другого мула.
Роб жестом предложил ему садиться, забрался на козлы и сам. Долгое время он ехал, не произнося ни слова. Для урока фарси не было настроения.
– Ты просто не понимаешь, – обратился к нему Симон. – Меир обязан держать мешки при себе. Это не его собственные деньги.
