Роб лежал под утренним солнышком, слышал радостные трели малиновки в каких-нибудь трех шагах и думал о том, что во сне он оказался побежденным, но сон остался позади. И он не в силах сдаться.
Ушедшие уже не вернутся, этого не изменишь. Но разве есть в жизни лучший путь, чем борьба с Черным Рыцарем? А изучение медицины само по себе вызывало любовь, по-своему заменявшую ему утраченную семью. Когда подошла кошка и потерлась здоровым ухом, Роб окончательно решил: он своего добьется.
Его ожидали сплошные разочарования.
Он дал представления поочередно в Нортгемптоне, в Бедфорде, в Хартфорде, повсюду разыскивал лекарей, беседовал с ними и убедился, что все они вместе взятые понимают в лечении болезней куда меньше, нежели Цирюльник. А в городке Малдон местный лекарь так прославился своими варварскими методами, что люди, которых Роб просил указать дорогу к его дому, лишь бледнели и осеняли себя крестным знамением.
Да, к таким идти в ученики не стоило.
Ему вдруг пришло в голову, что второй лекарь-еврей, быть может, возьмет его с большей охотой, чем Мерлин.
На площади Малдона он остановился близ работников, возводивших стену из кирпичей.
– Известно ли вам что-нибудь о евреях, проживающих в этих краях? – спросил он мастера-каменщика. Человек молча глянул на него, сплюнул и отвернулся.
Роб расспросил еще нескольких мужчин, встретившихся ему на площади – с тем же результатом. Наконец, один горожанин присмотрелся к нему повнимательнее:
– А с чего это ты ищешь евреев?
– Я ищу лекаря-еврея.
– Да хранит тебя Бог! – Человек кивнул Робу с пониманием и сочувствием.
– В городе Малмсбери есть евреи, среди них и лекарь по имени Адолесентолай.
Из Малдона до Малмсбери Роб добрался за пять дней с остановками в Оксфорде и Алвестоне, где давал представления и продавал снадобье. Ему смутно помнилось, что Цирюльник однажды говорил об Адолесентолае как об известном лекаре, а потому Роб с надеждой в душе приближался к Малмсбери; вечерние тени упали на него в маленькой, беспорядочно застроенной деревушке.
На постоялом дворе он получил простой, но сытный ужин. Цирюльник нашел бы тушеную баранину слишком пресной, но мяса было много, а после ужина Робу хватило денег заплатить за то, чтобы в углу общей спальни ему постелили свежей соломы.
Утром он попросил хозяина постоялого двора рассказать о живущих в Малмсбери евреях. Тот пожал плечами, как бы спрашивая: «Да что о них рассказывать-то?»
– Мне интересно, ведь до недавнего времени я совсем не встречал евреев.
