— О чём Вы, Ваше высокоблагородие? — первым ожил унтер-лейтенант.
— О войне, — ответил вместо Ерастова лейтенант Фадеев, и встал за пять шагов напротив меня, — Туров, без минуты семь, ты готов?
Дожидаться ответа он не стал. Вокруг него проявился локальный щит. Один, второй, третий. Они закружились в защитном хороводе синих всполохов. Кулаки Фадеева засветились зелёным. Он скинул с себя китель. Нанёс несколько ударов по воздуху и вдруг разразился целой серией ударов, в самых пошлых традициях кинематографа.
От его силы по нам прошёлся ветерок.
Взъерошил мои волосы. Снёс фуражку унтер-лейтенанта. Метнул пыль в лицо секундантам и мичманам, заставив их зажмуриться.
— Харра! — выкрикнул Фадеев, эффектно завершив серию ударов, и закричал, — давай! Сюда!"
"— Барра! — рявкнул я и рванул к нему.
Шаг, второй.
Он закрутил щиты сильнее. Метнулся ко мне.
Шаг. Удар!
Кулак не встретил сопротивления. Прошёл мимо щитов и врезался в нос летёхи.
Хрустнуло. Брызнула кровь. Фадеев выгнулся от удара, словно хотел встать на мостик, и упал на землю.
— Отключился, — резюмировал Ерастов, а Гусар метнулся к моему противнику.
— Следующий кто? — я развернулся к оставшимся дуэлянтам.
— Но, ввы, не обсудили пправила, — промямлил кто-то из секундантов.
— В жопу правила, — я подошёл к Гаделу с Гвоздём и выхватил из их ножен тесаки.
— Готов? — я бросил один клинок к ногам унтер-лейтенанта, — или тебе надо двадцать минут припудрить носик?
— Тур, тут это, — Гадел похлопал меня по плечу, но я стряхнул его руку и продолжил смотреть на унтера.
Тот закусил губу. Побледнел и не отводил от меня глаз, но молчал.
— Ну, поросль зелёная! — рявкнул я. — Ша!
Унтер вздрогнул и посмотрел мимо меня на Гвоздя:
— Я снимаю свои претензии к Турову, дуэль окончена за примирением сторон.
— Хорошо, — послышался из-за спины голос Анджея.
— Мы тоже снимаем, — закивали мичманы, и, вместе с секундантами, поспешили следом за унтер-лейтенантом.
— Какое примирение? — не понял я, взмахнул тесаком и шагнул за уходящими, — э, тюлени, сюда идите! Стоять!
— В жопу, бежим! — рявкнул один из мичманов, и они пустились наутёк.
Рвануть следом не вышло. Только я собрался, как в меня вцепились Гвоздь с Гаделом. Выбили тесак. Скрутили по рукам и ногам, но я умудрился вырвать руку из захвата. Отшвырнуть Анджея. Вцепиться в ворот Татарина.
— Сейчас, секунду! Держите! — орал Гусар, подлетая ко мне с иньектором. — Руку держите! — голосил он, уходя от моих ударов.
Всё смешалось. Кричал Гвоздь. Пыхтел Гадел.
