И покуривал, поджидая нового обитателя.
О нем он знал немного, поговаривали, что бывший подполковник спецназа. Все документы на него лейтенант передал в штаб. Куда и должен был отвести его после помывки.
Невысокий, крепкого телосложения майор поднялся со своего места и за руку поздоровался с Сергеем.
– Слышал, слышал о тебе, Марковцев. К завтраку ты опоздал, а вот на развод успеешь как раз. Так что рассиживаться не будем.
– Много у вас таких, как я? – поинтересовался Марк, в ногу вышагивая рядом с командиром.
– Порядка пяти процентов. Личный состав – три роты, одна учебная [15]. Неполный батальон, одним словом. Сразу начинай привыкать к командировкам, почти все короткие – не больше недели, но частые.
– Чечня?
– Весь Северный Кавказ. Заброска, операция и снова на базу. Жизнь не сахар, но все лучше, чем на зоне, правда?
Марковцев находился в закрытом центре антитеррора, который курировали начальник ГРУ генерал-полковник Ленц и его первый заместитель. Правительство страны подготовило секретный указ, который был подписан внутри кремлевских стен.
И кто знает, не оттуда ли почерпнул Николай Гришин складные термины для липового указа ООН. Во всяком случае, некоторые из них давно нашли применение, а для подполковника Марковцева стали освобождающими, дали путь туда, где Марк и не чаял оказаться – среди солдат и офицеров, в той жизни, которая ему часто снилась:
«Использование (привлечение), а в случае необходимости – освобождение из мест лишения свободы специалистов по борьбе с терроризмом, исходя из соображений их искреннего и доказательного участия, с наделением их иммунитетом от уголовного преследования, когда они по оперативной необходимости внедряются в террористические группировки и вынуждены участвовать в их деятельности; или участвовать в проведении подобных острых оперативных мероприятий».
«Лучше всего дорогу к стаду знают волки».
Их, «волков», в этом центре пять процентов, – сказал майор. Каждый двадцатый – легионер.
На плацу, приняв доклад от начальника штаба и отдав команду «вольно», командир батальона сделал шаг назад, встав на одной линии с Марковцевым – знак уважения и равенства.
А Сергей, не веря глазам, смотрел на первую шеренгу первого взвода третьей учебной роты. Незаметно от комбата ему посылал недвусмысленные жесты один из бойцов: «Я здесь, видишь?»
Вот уж действительно настырный морпех. Теперь Марк вправе был предположить невероятное, что Стеблина принял сам начальник ГРУ.
