Но опцион был действительно опытным солдатом. То есть — крайне недоверчивым мужиком.
— Что-то не припомню тебя, кентурион, — сказал начальник караула, поднимая повыше факел. — Ты из какой когорты?"
"— Я — из твоего кошмара, опцион! — теряя терпение, прорычал Черепанов. — И он станет явью, если твои солдаты продолжат изображать три дерьмовые кучи! Бегом, ослиные задницы! А ты, опцион, — отвечать как положено!
Сыграно было отлично. Да что там — сыграно: Геннадию было совсем нетрудно играть самого себя.
Опцион купился.
Он был римским солдатом. А римский солдат очень хорошо понимает, что такое — римский кентурион. И как это больно, если кентурион рассердится.
Сейчас перед начальником караула стоял именно такой, подлинный, чистейшей воды кентурион. Сердитый.
Повиновение старшим заложено в каждом легионере на подсознательном уровне. Вбито в костный мозг дубинкой-витисом.
— Деций Овий Минор, опцион пятой когорты третьей кентурии Четвертого Флавиева легиона! — отбарабанил начальник караула. — За время стражи — без происшествий!
— Вот это другое дело, — одобрил Геннадий.
Ворота раскрылись, и Черепанов со Скулди проследовали внутрь.
Лагерь спал. Но — бдительно. По главным улицам двигались патрули с факелами. Черепанова с герулом приветствовали салютом. Не их лично, а форму кентуриона на Геннадии. У входа в принципию стоял караул. Серьезные мальчики. Не подступись.
— Надо убираться, — сказал Скулди, когда они прошлись по лагерю до главных ворот и обратно.
Черепанов не спешил с ответом.
Ему было хорошо здесь, в спящем вражеском лагере. Привычные негромкие звуки, мягкая темнота, шикарное звездное небо. Даже запахи были приятными — лагерь свеженький, еще не успел провонять отходами легионерской жизнедеятельности.
Черепанов остановился в тени трибунской палатки. Замер.
Скулди терпеливо ждал. Полагал: принцепс думает. А принцепс не думал, он просто дышал и растворялся в ночи. Полный абсурд — чувствовать прикосновение Бога в самом сердце армейского лагеря, в который ты проник незаконно.
Хрум, хрум, хрум… Ауксиларии с офицером. Прыгающий свет факела, позвякивание металла…
Черепанов прижался спиной к мягкой стенке палатки. Он не беспокоился. Знал, что кто-то там, наверху, позаботится о его безопасности. Просто знал и всё.
А вот Скулди — исчез. Была тень — и пропала. Растворилась во тьме.
Патруль прошел. Черепанов очнулся. Потрясающее чувство единения с миром ушло. Спряталось до времени где-то в глубинах заскорузлой черепановской души.
