Тем более, что Коршунов привел войска не только в Рим, но прямо на территорию Палатина.
— Ты нарушил закон!
— Сожалею, — без малейшего раскаяния ответил Алексей. — Я, знаешь ли, не совсем римлянин. И не все римские законы знаю хорошо. Мой брат Геннадий Павел знает их намного лучше. И что толку? Зато, император, я очень хорошо знаю другой закон: гость священен!
Сделал паузу, словно бы ожидая реакции Гордиана."
"— Что ты имеешь в виду? — Похоже, речь Коршунова сбила его с толку. — Что еще за закон такой?
— Я сказал то, что сказал! — отрезал Алексей.
И продолжил, размеренно и четко выговаривая слова, будто вбивая гвозди:
— Мы знаем этот закон! Я и мои воины! И еще мы знаем: тот, кто обидел гостя — преступил перед богами! Вот почему я и мои воины, узнав о том, что наш брат и вождь Геннадий Павел, вопреки божьим законам был лишен свободы и обречен на смерть, поспешили к тебе! Чтобы уберечь тебя от гнева богов, принцепс!
Гордиан справился с замешательством. И задрал кверху мальчишески-гладкий подбородок.
— Что еще за «гость священен»? Я вправе карать и миловать! Ты продолжаешь испытывать мое терпение, легат! Не хочешь ли ты испытать силу моего гнева?
«Отлично сказано, мальчик!» — мысленно похвалил его Алексей. Но вслух произнес другое:
— Гнев человека, даже вознесшегося на самую макушку этого холма — всего лишь гнев человека, — спокойно сказал Коршунов. — Ужель ты думаешь, что мы устрашимся его более, чем гнева Небес? Или ты, император, надеешься, что жалкая кучка петушков с черными гребешками, — жест в сторону чахлой цепочки преторианцев, — способна уберечь от гнева наших богов? Жаль тебя огорчать, император, но ты вновь ошибаешься.
— И, прежним, командным голосом, по-готски:
— Копья — к бою!
Обычно эта команда отдавалась на латыни, однако готы-катафрактарии поняли ее прекрасно.
Миг — и линия конницы ощетинилась остриями копий.
Коршунов знал, как это выглядит. Железная стена в два с половиной метра высотой. И сверкающие копейные жала. И каждое будто смотрит прямо на тебя…
Железная стена угрожающе качнулась вперед (ровно один шаг лошади), качнулась и снова застыла.
Одно слово — и катафрактарии двинут вперед, сметая и нервничающих преторианцев, и юного Августа, рискнувшего лично выйти к протестному электорату…
Ну да, Коршунов никогда не отдал бы подобной команды. Атаковать в сплошном строю сначала лестницу, а потом довольно-таки узкую (с точки зрения конной атаки) дверь — чистейшая глупость.
