Зато с крыш очень удобно швырять камни!
— Теми, кто на крышах, пускай займутся бойцы Ахвизры! — сказал Агилмунд. — Не вижу ничего, способного помешать нам взять этот город без стен!"
"— Агилмунд, это Рим, а не Селевкия! — напомнил Коршунов. — В нем — полтора миллиона жителей. По пять сотен на каждого нашего! Мы растворимся в нем, как ложка соли — в бочке воды. Так что мы не будем ни с кем драться. И нам плевать — одна когорта преторианцев в Риме или десять. Мы просто войдем в этот город, город без стен, как ты верно заметил.
И потребуем от императора вернуть нам Геннадия. А потом очень быстро покинем Рим и постараемся как можно быстрее убраться из империи. Пока все ее легионы не обрушились на нас. Мы ведь знаем, как это бывает?
Никто не стал с ним спорить. Да, все они знали, как это бывает. Правда, сейчас они тоже были легионерами, но сути это не меняло. Если бы они хотели бросить вызов Риму, то должны были сделать это в Сирии.
Сейчас — поздно.
— Командуй, брат! — по-готски произнес Агимунд. — Мы — за тобой!
— Хоть в Рим, хоть на крест! — сказал Ахвизра и захохотал. — Главное — чтобы к Вотану поближе! Верно, Сигисбарн?
— Вотан… — мечтательно проговорил Сигисбарн. — Я так и вижу, как он сносит башку ихнему Юпитеру! Как тебе, Скулди, такая мысль?
— Нормально, — усмехнулся герул. — Только уговор: золотые молнии делим на всех! А то знаю я вас, Славных! Всё самое лучшее — себе в сундук! Веди, Аласейа! Мы за нашего брата Гееннаха всех в крови утопим!
— А из сенаторских кишок колбасу сделаем! — подхватил Ахвизра.
— Набьем фаршем из преторианского мясца и заставим ихнего императора жрать!
— Выпустим кровь врагов!
— Убьем их всех!
— Пусть видят ярость Вотана! — рявкнул Агилмунд. — Смерть!
— Смерть! Смерть! — взревели варвары так, что рабы в поместье съежились и замерли, как мышка под кошачьей лапой, а расположившиеся в обширном парке легионеры-германцы оживились и навострили уши: ярость, смерть, Вотан… Любо!
— О чем они кричат? — спросила Корнелия, подавшись назад и прижавшись к Анастасии в бессознательном поиске защиты.
Искаженные яростью лица варваров были ужасны. Корнелия вдруг ощутила себе на арене, полной диких зверей.
— Все хорошо, подруга моя, все хорошо! — Анастасия так же инстинктивно обняла патрицианку, прижала к себе, как испуганного ребенка.
