А если что не так, мои проплаченные дружки в Сенате такой вой подымут! Золото, брат, оно всегда рулит. А золота у нас — полные мешки. Так что расслабься и получай удовольствие! — Геннадий гулко хлопнул Коршунова по спине и поднял серебряную чашу с фалерном:
— За то, чтобы мы как следует повеселились в лучшем из городов этого мира! — торжественно провозгласил он. — Пусть Рим покажет нам все, на что он способен!
Как позже выяснилось, Рим, действительно, показал. Но совсем не то, на что надеялся Черепанов.
Глава вторая
Окрестности Рима. Вилла Гордианов
Близ Рима у семейства Гордианов было несколько «дач». Та, что досталась по завещанию Корнелии, была далеко не самой престижной, но, судя по тому что предстало глазам Коршунова, остальные должны были быть прям-таки римскими версалями. К поместью вела первоклассная дорога, ответвлявшаяся от Аппиева «фривея» и ничуть не уступающая ему качеством. Более того, каждый поворот, каждый мостик говорил о том, что строители этого сельского шоссе — люди со вкусом и, главное, с огромными средствами.
Мостики со статуями, лесенка из настоящего мрамора, спускавшаяся к речной заводи, пипкастый «приап» — указатель на постаменте, где золотом было высечено благословение всем, следующим в гости… И сады. И поля. И оливковые рощи. Можно было представить, как здесь было красиво весной. И практически невозможно было представить, сколько стоила вся эта земля, ведь здесь — почти пригород Рима.
Сама вилла была построена в классическом римском «загородном» стиле.
Обширный архитектурный «прямоугольник», широкой стороной обращенный к главной аллее. Само собой, везде статуи, бассейны, фонтаны, живописно подстриженные кусты и деревца. Внутри «прямоугольника» — обширный двор размером с приличную городскую площадь. «Господская» часть — настоящий дворец. На стенах — потрясающие пейзажные фрески. Мозаика, скульптуры… Причем каждый предмет, каждая ваза или сундук — истинное произведение искусства.
Надо отметить, что вилла сия была не только «загородным домом», но и вполне процветающим поместьем — одних только сельскохозяйственных рабов здесь трудилось больше сотни.
Рабы эти представляли весьма печальную картину: жалкие, оборванные, какие-то запаршивевшие… Впрочем, Алексей уже привык к этаким контрастам. Его больше беспокоило, как разместить людей. Но и эта проблема решилась. При поместье имелось что-то типа бараков, в которых в страдную пору обитали сезонные работники.
