Черепанов провел небольшую лекцию для легионеров Девятого Клавдиева и теперь бойцы точно знали: по ту сторону кордона (ныне и впредь — до особого распоряжения) обитает мучительная смерть.
Гавань в Селевкии тоже была заблокирована. Все, прибывающие с юга суда (теперь уже точно было известно: чумной корабль прибыл из Африки) брались на карантин. Инструкции, данные портовой охране, были просты. На берег не пускать. Самим на борт не подниматься. Кормить за счет казны. Поднимать пищу на борт в корзинах. Корзины после использования сжигать.
Срок карантина — тридцать дней. Не будет заболевших — выход на берег разрешить, или пусть следуют, куда пожелают.
— Хватит ли тридцати суток? — усомнился Коршунов. — Вдруг у этой заразы инкубационный период больше?
— Понятия не имею, — ответил Геннадий. — Медицина еще не определилась.
Ну да, антиохийские эскулапы всё еще спорили, с какой именно «демос» столкнулось несчастное население. Трудный выбор, сами понимаете: налицо лихорадка — характерный симптом пандемос, и в то же время имеют место быть черного цвета опухоли, неоспоримо свидетельствовавшие о накоплении в организме неправильных жидкостей, то есть — не менее характерный симптом эпидемос.
Надо отметить, что Эскулапов жрец в Тире определился быстрее. Может потому, что не имел медицинского образования, а может потому, что видел больного воочию. Антиохийские-то лекари рассуждали чисто теоретически и пересекать кордоны в разрешенном направлении не собирались. Оно конечно сказано в клятве Гиппократа, что больным время от времени следует помогать безвозмездно, однако — в разумных пределах.
— …Однако, — продолжал Черепанов, — Нам тридцати дней точно хватит, потому что через тридцать дней, Лёха, мы с тобой должны быть далеко отсюда.
Это был их первый серьезный разговор после возвращения Черепанова. До того у Геннадия просто времени не было.
— Вот как? И куда же мы с тобой пойдем? — поинтересовался Алексей.
— В Рим.
— Значит все-таки Рим… — задумчиво проговорил Коршунов.
— Значит ты, Геннадий Павлович, все же надеешься, что наградят нас господа из Палатина не усекновением главы, а чем-нибудь более приятным?
— Ни на что я не надеюсь, — проворчал Черепанов. — Посулить награду, а потом спустить шкуру — это как раз в римской традиции.
— Согласен, — кивнул Алексей. — Сколько времени понадобится Аптусу, чтобы привести Первый Парфянский в походный режим?
— Не понадобится, — сказал Черепанов. — Они остаются здесь.
