И Черепанов верил ему больше, чем назначенному еще при Александре Севере префекту. Тем более, что префект ничем не был ему обязан, а Меружана возвысил именно Черепанов, которому армяне были очень нужны. Они — его единственное подразделение тяжелой конницы, способное не то, чтобы противостоять персидским катафрактам (для этого их было слишком мало, да и выучка не та), но хотя бы драться с ними один на один более-менее на равных.
— Я бы посоветовал использовать нумидийцев, домин, — пробасил Меружан. — Они неоценимы, когда надо посеять хаос и панику.
— Спасибо за совет, — кивнул Черепанов. — Но я уже определил им боевую задачу. Друзья мои! Если все мы завтра как следует постараемся, то вторгшаяся на нашу землю армия персов перестанет существовать.
— Слушай, Ген, а может нам на них ночью напасть? — предложил после совещания Коршунов. — Мои ребятки в темноте отлично работают. А персы, ты же слышал, в темноте воевать не любят."
"— Что они не любят, это их дело, — произнес Черепанов, разглядывая лагерь противника через потертый монокуляр — вторую вещь, оставшуюся у них от посадочного модуля.
Первой был Генкин талисман — уродец Буратино. Монокуляр Коршунов приволок в Мезию в виде прицела для арбалета. Штуковина чудом уцелела в заварухе, но — уцелела, и Черепанов по праву победителя забрал ее себе. — Важно не это, а то, что люблю я. А я люблю, чтобы разгром был полным. Может, ночью они и хуже дерутся, зато лучше удирают. А я не хочу, чтобы главные массовики-затейники дали деру. Мне нужна скорлупа их сатрапа.
И вся та лабуда, которая у них заменяет знамена. Здесь, брат, мало победить врага. Надо еще собрать доказательства победы. И предъявить Сенату. Иначе тебе просто не поверят. Так что ночь — не прокатит.
— Хочешь, как тогда, на Дунае?
Алексею рассказывали историю, когда Генка заманил в ловушку превосходящий числом отряд варваров-германцев и вырезал его весь до единого. Была банда — и пропала. Никаких следов. Если не считать отрезанных ушей, которые Черепанов велел завялить и сложить в мешок.
А потом предъявил императору в качестве вещественного доказательства. Император вник.
— Хорошо, что напомнил, — одобрил Геннадий. — Уши тоже пригодятся. А сейчас пойдем покушаем, что бог послал и на боковую. Завтра подъем в третью ночную стражу.
Глава двенадцатая
Крепость Европос. Битва
Геннадий не ошибся. Едва солнышко показало гребешок над излучиной Евфрата, в лагере персов по-бычьи заревели трубы и армия начала выдвигаться.
Как и ожидалось — не вся.
