На самом деле она не хотела слышать его ответа, поскольку, что бы он ни сказал, у их истории не будет счастливого окончания. Телла все еще подозревала, что либо сам Данте, либо Хулиан может оказаться Легендо. Да и разговор со Скарлетт зародил в душе Теллы сомнение. Если Данте и есть Легендо, ей нужно искоренить любые испытываемые к нему чувства.
Вчера после представления Телла пришла к выводу, что Джекс намеревается освободить всех Мойр. Теперь ей нужно решить, что делать дальше. Она не хотела нести ответственность за возвращение богов и богинь Судьбы, которые снова станут править империей с невероятной жестокостью.
Умирать она тоже не собиралась, но и нисколько не приблизилась к спасению своей матери – а ей требовалось задать той множество вопросов, накопившихся со времени ее исчезновения с Трисды!
Телла была не из робкого десятка и не собиралась притворяться, что у нее нет выбора только потому, что выбор этот ей не по душе. Она окончательно решила, что в конце игры передаст Легендо в руки Джекса.
При этом она не теряла надежды, что Данте все же не магистр Караваля. Но даже если это он, у них так и так нет будущего.
Телла не гордилась собой за этот выбор, как и за то, что избегала откровенного разговора с Данте, упорно храня молчание по поводу своего балансирования на краю гибели и последующего чудесного спасения. Но и сам Данте тоже не обмолвился об этом ни словом, следовательно, такое положение дел играло ему на руку.
– Хорошо. – Телла бросила ему оба конца веревки, решив позволить помочь себе, а потом отправить его восвояси.
– Только давай побыстрее."
"Она вцепилась обеими руками в верхнюю половину накидки, чтобы придержать ее, напоминая себе при этом, что ничуть не стыдится. Скорее, не позволяет себе рассыпаться на части. От близости Данте кожа ее сделалась очень чувствительной и стала покалывать. От него пахло чернилами и темным соблазном.
Она крепче прижала к себе тонкую ткань, в то время как он нащупал узел на ее талии и стал медленно его развязывать.
За кожаный шнурок он притянул ее к себе так близко, что она отчетливо различила выступающие на его татуированной груди мускулы. Его руки были сплошь покрыты символами, а торс и вовсе, казалось, рассказывал некую историю. У него на животе имелось изображение лежащего на боку потерпевшего крушение корабля с разорванными парусами, на который сверху равнодушно взирали звезды. Одну сторону грудной клетки покрывал горящий лес.
