— Лисабет, — прошептал он. — Сигрид… твоя мать.
Лицо Лисабет сказало ему все, что он хотел знать.
Она лгала ему все это время.
У Лисабет было столько возможностей сказать ему, что она сама связана с Ферстульф. У нее было так много шансов, и она не воспользовалась ни одним из них.
Ее матерью была Сигрид, та самая, которая возглавила празднование, если бы им удалось пронзить Рейну копьем прямо с неба. И она сказала ему доверять ей? Она буквально стояла рядом с ним в кабинете своей матери и цитировала ему Эннар.
«Правда имеет значение,» — сказала она.
Это была ложь, и она сказала это в тот самый момент, когда могла бы сказать ему правду. Он не мог позволить себе, чтобы она сделала это снова. Только не с его сестрой на линии огня. И он не мог позволить себе тратить время на споры с Лисабет о ее предательстве или о ее лжи.
Решение тяжелым грузом давило ему на живот, но он не сомневался в том, что должен сделать. Он потянулся к сумке и поднял клапан. Внутри, на небольшой куче медикаментов, лежала чаша, которую он видел у Сигрид в кабинете.
Чаша Филкира.
У него перехватило дыхание, руки дрожали, и Андерс вытащил чашу. Металл блестел в лунном свете, ряды крошечных рун маршировали по каждой доступной поверхности. Он сунул украденный мешок с мукой в сумку Эннар вместо чаши, чтобы мешок выглядел таким же полным, как и раньше, на случай, если Эннар не откроет его еще некоторое время. Возможно, она не будет пытаться использовать чашу до середины ночи или даже до утра, пока ученики не проснутся.
— Андерс, — прошептала Лисабет. — Я твой друг. Я хочу помочь. Я подумала, что если Сигрид послушает меня, решит, что у меня есть разумные идеи, она может прислушаться, когда мы попытаемся рассказать ей о Рейне. Может быть, она поверит, что Рейна — пленница, а не просто еще один дракон.
— Тогда ты должна была сказать мне об этом, — его рука крепче сжала чашу. — Ты должна была сказать мне, что она твоя мать. И все это сейчас не имеет значения. Нет времени никого ни в чем убеждать.
Я собираюсь попробовать чашу, и если она укажет на Дрекхельм, я найду его.
— Я с тобой, — тут же прошептала Лисабет.
Он покачал головой. Его мысли были в полном смятении. Как он мог доверять ей, чтобы сделать спасение Рейны своим приоритетом номер один?
— Я не хочу, чтобы ты была со мной, — сказал он. И даже несмотря на всю его боль и разочарование, несмотря на его гнев, он все еще чувствовал себя ужасно, говоря это.
