— Отлично сказано, — прокомментировал Этан.
Именно этот момент выбрал мой желудок, чтобы невежливо заявить о себе. В огромном пространстве бункера это был не самый тихий звук.
Этан покачал головой, Пейдж улыбнулась."
"— Давайте вернёмся наверх, и я соображу нам реальную еду. Вы двое можете исследовать окрестности, разобраться, что к чему. Это — большая площадь — в общей сложности, квадратная миля. Границами территории со всех четырёх сторон являются дороги. Поэтому, если выйдете на гравийку, это значит, что вы зашли слишком далеко.
Этан кивнул.
— Спасибо. Ориентирование на месте может очень пригодиться.
Несомненно, — подумала я. — Вот только когда?
Платформа перевезла нас снова на поверхность. Пейдж попрощалась, натянула свою кепку и заперла дверь, как только мы оказались снаружи. Поднялся ветер и воздух стал резче. Я выше застегнула свой пиджак.
Пейдж пошла назад в сторону дома, одинокий силуэт в тёмной пустоте.
— Мне кажется, это её Орден наказал — ссылкой сюда, в полнейшее одиночество, — сказала я.
— У них богатая история наказаний своих соплеменников. Или, в случае
Катчера, вышвыривая их совсем.
Этан встал руки-в-бок и осмотрел пустое поле.
— То есть, это ведьмин остров Невезения?
— Что-то в этом роде, ага.
— Пейдж, кажется, относится к своей работе серьёзно. Она не похожа на наказанного человека. К сожалению, даже если бы она и притворялась, я не уверен, что мы знали бы. Я начинаю сомневаться, что вообще существует хоть один волшебник или волшебница, способные рассказать всю правду о чём-либо.
— Не слишком ли резко?
— Имеются уважительные причины, — сказал он. — Катчер всё отрицал. Саймон просто идиот. Мэллори увлекается такими вещами, которые могут уничтожить её саму, а Пейдж просто отсиживается здесь в одиночестве. Ни Орден, ни его представители не внушают уверенность на данный момент.
Он махнул рукой в сторону лесополосы на другой стороне поля.
— Не слишком много там можно разглядеть. Мне от этого не комфортно. Пошли посмотрим.
Когда мы подошли к деревьям, то звук перекатывающейся воды стал громче, а хруст подсохшей кукурузной ботвы сменился шелестом мёртвых листьев.
Лесопосадки, возможно пятьдесят ярдов глубиной с каждой стороны, ограничивали маленький, скалистый ручей, который тёк в отдалении. Деревья были старые и корявые, их раздраженные чёрные ветви тянулись к яркому лунному небу.
Зима ещё не наступила, и внезапное резкое похолодание говорило о том, что она не будет милой.
