Пейдж разблокировала и открыла её, явив взгляду небольшую металлическую платформу.
— Все на борт, — сказала Пейдж, снимая кепку, выпустив на волю свои рыжие кудри. — Бункер тридцатью двумя футами ниже. Платформа — это независимый подъёмник, на ней мы и опустимся вниз."
"""Платформа"" состояла из листа рифлёного металла — можно было спокойно смотреть сквозь него — и нескольких полос рельсов. Под нами была только темнота.
Пейдж присоединилась к нам с Этаном, затем ударила кулаком по красной кнопке на гигантской металлической коробке, которая свисала с одной стороны рельсов.
Медленно, с металлическим скрипом, мы начали спускаться.
Не слишком хорошо я себя чувствовала в тёмном, ограниченном пространстве. Я ощущала, что моя грудь напряглась, поскольку клаустрофобия усилилась.
Тусклый свет, мелькавший внизу, совершенно не помогал справиться с чувством обречённости.
Через несколько секунд мы очутились на нижнем этаже. Платформа рывком остановилась, явив длинный бетонный коридор.
— Подвал, — объявила Пейдж, — женские аксессуары и чулочно-носочные изделия.
Мы проследовали за ней от лифта в холл, который был холоден и тих, но наполнялся устойчивым машинным гулом невидимого для нас оборудования.
Воздух был тёплым, но слегка заплесневелым, как будто тот же самый, неизменный, со времен построения бункера. Стены блестели, окрашенные в бледно-зелёный больничный цвет, и почти всё пространство было забито ДВП-офисами, а некоторые из них были закрыты фанерными дверями.
Пейдж указала на них, когда мы шли к другому концу зала.
— Это все жилые помещения. Когда бункер был эксплуатационным, он был укомплектован двадцать четыре часа в день, семь дней в неделю. По крайней мере, двое парней здесь всегда — и тогда было так же.
— И не дай Бог, женщина с ПМС запустит ракету, — я продемонстрировала акулью усмешку.
— Точно, — сухо согласилась Пейдж. — Мы достаточно сильны, чтобы вынашивать детей, но не заслуживаем доверия, когда национальная безопасность находится под угрозой.
— А ракета до сих пор хранится здесь? — спросил Этан.
— Нет. Ее переместили, когда списали бункер. Но шахта осталась. И это — то, что полезно для нас.
Коридор закончился гигантской скользящей бетонной дверью. Пейдж оттолкнула её вдоль полозьев.
— Вот это и есть бункер, — спокойно сказала она, проводя нас внутрь.
Комната была огромна, бетонный круг с пещеристыми отверстиями в середине пола.
