Комната была большая, с дубовыми полами, золотые стены с позолоченными зеркалами.
Люстры свисали с высокого потолка над нами. Они когда-то держали сотни свечей, но те были заменены на лампочки после нападения группы повстанцев. Лампочки не предполагали большой обстановки, но меньше пожароопасности в здании, осуждающем людьми, которые когда-то несли факелы, чтобы избавиться от монстров, казалось хорошей мерой предосторожности.
Сет вошел в комнату. Он остановился под люстрой, потом повернулся половину круга, когда он посмотрел на нее.
— Это красивое место, — сказал он.
— Твое одобрение ценится, — сказала Линдси, — говори.
Сет посмотрел на меня, и я кивнула. Он начал говорить, меньше дискуссия, чем монолог.
Проповедь.
— Тысячелетия назад мир был в другом месте. Разделение между человеком и другими было… менее жестким. Люди знали о сверхъестественных существах. Мы, посланники, устраняли разрыв между ними. Посланники, как я, выносили решения для мира.
Посланники, как Доминик, вели суды. Во-первых, люди считали нас ангелами считали нас добродетелями.
— А что случилось потом? — спросила я.
— Ангелы суда, другие, полюбили насилие, — сказал Сет, — они удовлетворяли свою жажду к нему, принуждали к нему, незначительно распределяя его. Люди столь часто становились жертвами этого принуждения, не ценили его. Они называли из Темными, и считали их падшими. Демонами. Дьяволами. Источниками зла.
— И поэтому люди стали различать добро и зло.
Сет посмотрел на меня задумчиво. — Ты помнишь, о чем мы говорили, когда я был в заключении.
Я кивнула.
— Люди хотели, чтобы насилие прекратилось, но падшие ангелы были высокомерны и отказывались верить, что их действия были неправильными. И поэтому война велась между людьми и посланниками. Возмущенные тщеславием людей, дающие правосудие поставили выкуп на своих собственных условиях, разрушая человеческие города и земли так, что ничего не могло вырасти снова.
— Карфаген, — тихо пробормотала я.
— Ты сказал посланники, во множественном числе, — вмешалась Линдси.
— Есть и другие, подобные тебе?
— Нас много, хотя наши роли уменьшены. Наша магия стара, и наши пути стары. Мы не являемся частью этого мира, не так, как когда-то были.
И Малефициум? — спросила я.
— Когда люди стали страдать от разрушений, они называли их магами, которые отделили добро от зла, и поместили его в сосуд, который сдержал бы их. Малефициум, книга, была создана, чтобы сдержать зло, которое они выделили. Но это не просто вещь. Сила.
