Было слишком мало выходов в подвал, я была неправа относительно Сета. Я не думаю, что это возможно, но они не платят мне зарплату за такие фантастические решения Стража. Бальный зал был на втором этаже.
Ближе к нашим жилым помещениям, чем мне хотелось, но это была большая, практически пустая комната, и она была слишком близко к лестнице. Я огляделась, ища Люка, Малика или Этана, или того, кто на самом деле отвечает за Дом. Но тут были только мы. Я, Линдси и другие Послушники в фойе. Я была самым высокопоставленным человеком в комнате, и я оказалась перед необходимостью сделать решение.
Даст Бог, я сделала правильный выбор.
— Бальный зал, — решила я.
Линдси кивнула, а затем оглядела комнату. — Шоу окончено. Возвращайтесь к своим делам.
Но они не шелохнулись, либо слишком любопытные, либо слишком обеспокоенные, чтобы просто повернуться и уйти.
— Хорошо, позвольте мне попробовать это с другой стороны, — сказала Линдси, её голос стал более жесток теперь. — Возвращайтесь к работе прежде, чем Дариус почувствует магию, исходящую отсюда, увидит это бездельничанье в нашем фойе и его хватит инсульт.
Они воспользовались моментом. Они, казалось, не желали оставить Сэта здесь, с нами, или меня, здесь, с ним. Но они, наконец, начали двигаться, пошли, обратно, по коридору и поднялись вверх по лестнице. В фойе остались только Линдси, Джульет, Сет и я.
Линдси указала на Сета. — Ты, следуй за мной. Потому что при малейших неприятностях, которые ты нам доставишь, сталь окажется у тебя в очень неудобном месте.
— Заметано, — сказал Сет.
Она посмотрела на меня и Джульету. — Вы слышали его. У любого забавного дела, и у вас есть его согласие пронзить его, как шашлык.
Я хотела рассмеяться, но это, показалось не к времени. — Я возьму сзади, — сказала я ей, потом посмотрела на Джульетту. — Ты можешь найти Этана?"
"Джульета серьезно кивнула и исчезла, и Линдси направилась к лестнице. Его руки скрестились услужливо, свято, Сет последовал за ней, грубая ткань рясы тряслась, когда он шел. Это звучит не особенно комфортно.
Я представила себе жестокую, накрахмаленную ткань, трущуюся о сырую кожу, и мысль заставила меня холодно вспотеть. Он нашел религию? Он чувствовал себя виноватым за то, что он сделал, или за то, что Доминик сделал? Была ли одежда столько зудящей, что это звучало как наказание?
Мы обогнули лестницу на второй этаж. Линдси открыла двойные дверь в танцевальный зал Кадогана, подозрительно смотря, когда мы вошли. Когда мы зашли внутрь, она закрыла за нами дверь.
