И как-то ведь они сюда попали… Значит, тут есть выход на поверхность, и его можно найти — а раз так, он его обязательно отыщет. Но чтобы двигаться дальше, изгнаннику по-любому был нужен свет, иначе он неминуемо заблудится. Только где его взять? Крюгер прищурился, всматриваясь в надписи на дверях.
— «Склад боеприпасов», «Столовая шестой строительной бригады», «Комендантская», — он шепотом читал ближайшие истертые таблички, едва различимые в полосе бледного света.
Вот если бы попался какой-нибудь склад или, на худой конец, хозблок, он бы точно смог смастерить из чего-нибудь самодельный факел.
Найти что-то из местного инвентаря, исправное по прошествии сотни лет, он, разумеется, не рассчитывал. Но ведь в медпункте могли сохраниться хотя бы бинты?"
"Наугад заглянув в пару ближайших дверей, Ханс обнаружил небольшой кабинет коменданта с посеревшим от времени столом и ржавым металлическим шкафом в углу. Перешагнув через лежащий прямо у входа странно покореженный, словно его жевали, алюминиевый стул, Крюгер вошел в комнату.
Комендант сидел на своем месте за столом, из-под фуражки уставившись на незваного гостя чернеющими пустыми глазницами. У туловища отсутствовали руки, и они явно были оторваны вместе с мундиром. Одна из них валялась на полу недалеко от шкафа. «Наверное, от времени отвалились», — попытался успокоить себя Крюгер, но рваные края на кителе в местах, куда раньше были пришиты рукава, наводили на мысль о насильственном вмешательстве. Забредший в этот жуткий склеп человек снова вздрогнул.
Ящики стола, за исключением нескольких, были разбросаны по полу тут и там. Впрочем, в них не обнаружилось ничего особо интересного: пара фотографий каких-то женщин и генералов, пузырек с давно высохшими чернилами, ржавый «люгер» с похожей на пережаренные бобы парой патронов и давно сожранный плесенью кисет с табаком. На висящей позади стола широкой карте мира уже давным-давно ничего нельзя было разобрать.
А вот содержимое шкафа заставило все еще с трудом верящего в происходящее Крюгера задержаться.
Среди многочисленных картонных папок, распухших от сырости и времени до такой степени, что лопнули стягивающие края завязки, нашлось несколько коробок с рутинными бланками и личной корреспонденцией. Некоторые листки рассыпались прямо на глазах, в то время как на других не осталось ничего, кроме еле различимых переплетающихся вмятинок, оставленных на бумаге чернильным пером. Но на некоторых из них все еще можно было разобрать отдельные слова и предложения.
