"
"– Мари, ты заставляешь мое сердце разрываться, – приблизился лорд-канцлер. – Идем, пока я не сгреб тебя в охапку прямо здесь и не заставил думать совершенно о другом. Я отвезу тебя и твои новые документы в университет. Теперь ты официально леди Марианна-Эстель Ревьен, пусть все так тебя и называют, чтобы путаницы никакой не было.
Я согласно кивнула, стараясь не думать о том, как Его Светлость сгребает меня в охапку, и мы дошли до кареты лорд-канцлера. Ее ложная внешняя скромность без вычурных изысков не могла скрыть от глаз ценную породу дерева, золотые ручки и таласскую породу четверки лошадей.
Лорд-канцлер помог мне сесть, и кучер направил лошадей обратно, к забору университета.
– Она красивая, – произнесла я, равнодушно глядя в окно на Мраморный дворец правителя. Его воздушное изящество уже не трогало мой взор.
– Кто? Карета? – озадаченно переспросил лорд Вестон.
– Ваша невеста, – я перевела взгляд на него.
– Опять начнешь отказываться от меня? – Его Светлость напрягся.
– Уже не смогу, – честно призналась я, криво улыбнувшись.
– И это правильно, – вкрадчиво проговорил лорд-канцлер. Медальон на его шее засветился фиолетовым, а сам лорд загадочно улыбнулся и пересадил меня к себе на колени. – Потому что ты – лучше всех, искреннее, живее, привлекательнее, – шептал он мне на ухо и щекотал дыханием нежную кожу. Мысли снова уступили место ощущениям, мурашки почувствовали волю и принялись гоняться по шее и спине.
– Вы магичите? – пробормотала я, пытаясь вернуть себя к реальности.
– Наложил на окна иллюзию, чтобы снаружи никто не увидел, как ты сидишь у меня на коленях, – продолжил терзать мое ушко лорд Вестон. О, он определенно знал, что делает!
– Потому что это неправильно, – заерзала я в попытке слезть и вернуться на место.
– Нет, совсем нет, – сильные руки удержали меня на месте. – Это очень, очень правильно, чувствуешь? – он коснулся пальцем моего сердца.
Я сдалась. Я всегда проигрывала Его Светлости. Его уверенности, его напору… Я затихла, уткнувшись в теплую шею, от которой уже так знакомо пахло хвоей и лордом Вестоном, и наслаждалась этими крадеными минутами единения.
Чувствовала себя воровкой, но была бесстыже, до упоения довольна происходящим. Млела от медленных движений большого пальца, что, лишившись на время перчатки, гладил мою шею, от тепла второй руки, которая лежала поверх колена. Я была настолько поглощена ощущениями, что не сразу сообразила, когда карета остановилась.
