– В основном у нас тут без конфликтов, но дорогу Эдрику и его компании никто старается не переходить.
– А как же сын Фливалийского короля, Ирвин? – напомнила Элика. – Он не уступает по статусу Эдрику, но нос не задирает.
– Так он вообще почти ни с кем не общается, – отмахнулась моя соседка по комнате. Очевидно, в отличие от Эдрика, иностранный принц девичьи умы не занимал. – Странный какой-то – нелюдимый и постоянно себе на уме.
– Идемте на занятия, девочки, а то опоздаем, – с неохотой позвала Рамира, и мы дружно двинулись к высоким двустворчатым дверям.
Огромный холл встретил суетой. Студентусы спешили в аудитории, здоровались на ходу, изредка обнимая друг друга и хлопая по плечам, среди этой бурлящей толпы встречались преподаватели, которых легко было отличить по степенности, присущей всем магистрам, и наличию обязательной мантии. Хорошо хоть парики с буклями, как выяснилось, им приходится надевать только в исключительных случаях. Студентусы от ношения формы были освобождены, единственное условие – обучающиеся должны были носить значок с эмблемой факультета на видном месте.
Я же подобную этой суету доселе наблюдала лишь на воскресном рынке, когда к нам в город съезжались торговцы со всей округи, и каждый местный житель стремился урвать товар посвежее и получше. И как же это все отличалось от степенной жизни в поместье Ревьен, к которой я уже успела привыкнуть! Казалось, я попала в совершенно другой мир, чуждый, непонятный и этим пугающий.
Так бы и стояла я, растерянно хлопая ресницами и глядя по сторонам, если бы бойкие девчонки не подхватили под руки и не повели в аудиторию.
Оказалось, башни в главном здании присутствуют не просто так – каждая принадлежит отдельному факультетусу. Целительский располагался в средней по высоте. Три самые крупные принадлежали боевикам, стихийникам и, конечно же, менталистам. Последних вообще обучали по индивидуальной программе, начиная со второго курса, а после в обязательном порядке вербовали на службу в государственные ведомства.
Так что, как ни прискорбно, жизнь ментального мага не принадлежала в полной мере ему самому. Неутешительный вывод заставил подумать о лорд-канцлере. Он ведь тоже, не смотря на высочайшее положение, не вправе распоряжаться собственной жизнью, а теперь от него зависела еще и моя…
Обо всех этих особенностях успели поведать мне девчонки, пока мы бежали на лекцию.
