Разве что для того, чтобы уши отморозить…
Лорд-канцлер приобрел на всех теплую местную обувь, которая была толстой и поэтому изяществом не отличалась, перчатки, специальные плащи и поддеву из шерсти овцебыков. Торговец с гордостью сообщил, что такая одежда в восемь раз теплее, чем из овечьей шерсти. На шутливый вопрос лорда Вестона, чем производились измерения, возмущенно сверкнул глазами, заподозрив в словах намек на собственную некомпетентность."
"Скоро мы тронулись в путь. Впереди всех двигался на овцебыке лорд-канцлер, и в подбитом мехом плаще он виделся мне эдаким викингом, про которых мне бабушка в детстве сказки читала.
Медальон Его Светлости непрестанно светился фиолетовым, но какую магию использовал наш лидер я с уверенностью сказать не могла. Эдрик дремал верхом, как и еще один воин, что, вероятнее всего, дежурил вместе с принцем этой ночью. Ритик прибился ко мне, и тут я его выбор понимала. Знал ли мальчишка, куда отправляется, я сказать не могла, но судя по свободному поведению паренька, никакого беспокойства на этот счет он не испытывал.
Глава 17
Ощущать могучее тело овцебыка под собой было непривычно. Успокаивало лишь то, что все звери находились под контролем нашего мага со смешным позывным «Ржавый». Как я узнала впоследствии, это из-за рыжего цвета его глаз в момент применения магии. Вообще, все в отряде лорд-канцлера обращались друг к другу не по именам, а по прозвищам, которые в их рядах гордо назывались позывными. Мне тоже досталось – кличка «Леди» прилипла как-то сама собой.
Единственным, кому я упорно не позволяла так себя называть, был лорд Вестон, поэтому ему приходилось выговаривать долгое «Марианна-Эстель», в противном случае я делала вид, что ничего не слышу.
Ритику идея с позывными понравилась. Первые несколько часов пути мальчишка только и занимался тем, что примерял к себе разные прозвища. Делал он это смешно, на ломаном александрийском, наверное, для того чтобы я могла оценить и дать ценный совет в случае чего.
Что перевести не мог, показывал пантомимой. Я со смехом разгадывала мальчишеские кривляния, но Ритик так ни на чем и не остановился. Вдруг посетила мысль, что я очень не хочу, чтобы в родные края этого юного, неиспорченного жизнью мальчишки пришла война, и сделаю для этого все от меня зависящее.
Ветер играл полами наших плащей, трепал волосы, бил в спину. Еще хуже становилось, когда он менял направление и начинал дуть в лицо. Тогда наш отряд замедлялся.
