Бизя кивнул и полез в карман за бумажником.
– Больше он ничего не спрашивал? – спросил он, протягивая ей пятисотку.
– Нет. Но я видела машину, на которой он приезжал.
– Белая «Тойота-Авенсис» с грязными номерами и тонированными стёклами? – усмехнувшись, спросил Бизон.
– Ну не так, чтобы очень грязные номера у неё были!
– Уж не хотите ли вы сказать, что смогли разглядеть и запомнить их? – с замиранием сердца спросила я."
"– Ну… в общем… – Девица помяла в руке пятисотку и с грустным видом сунула её в карман кокетливого передника.
Бизя вытащил из бумажника ещё одну купюру и запихнул её в карман горничной.
– Ой, да там такой простой номер был, чего его не запомнить-то?! – затараторила девица. – У сто пятнадцать КУ. УКУ! А вот регион я не смогла рассмотреть, потому что эти цифры и впрямь грязью были заляпаны! Дядька из гостиницы вышел, сел в свою иномарку и укатил в сторону центра. Мне показалось, что злой он какой-то был, дёрганый и невыспавшийся! Глазёнки красные, носёнком шмыгает, губёнками шамкает…
– Спасибо, – оборвала я горничную, понимая, что теперь она будет трепаться на все деньги, путая реальные факты с досужим вымыслом.
– Ну и пожалуйста, – девица пожала плечами и исчезла, неслышно прикрыв за собой дверь.
Был вечер. В открытое окно врывался лёгкий ветерок, он теребил полупрозрачную штору, создавая иллюзию уюта, беспечности и лёгкости существования.
До свидания с Дэном оставалось четыре часа, тридцать минут и восемь секунд.
У меня внутри всё замирало от страха и неизвестности, как в детстве, когда меня пообещали отвести на балет.
Я думала, балет – это врач.
Я всё рассчитала правильно. Бизя устал настолько, что после обильного ужина пришёл в номер совершенно осоловелый.
– Я, конечно, не евнух, Элка, – начал он, – но…
Мысль свою он не закончил, потому что заснул.
До встречи с Дэном оставалось сорок минут.
Я ушла в душ и простояла под прохладной водой полчаса.
Наверное, я дура, что ничего не сказав Бизону, решила пойти на это свидание.
Наверное – распоследняя дура! Но…
«Поверьте, эта встреча очень важна для меня и для вас!»
Ну не в любви же он намерен мне признаваться! Наверняка, просто хочет что-то сказать. А Глеб на него реагирует как бык на красную тряпку. Вот Никитин и написал мне записку, точно просчитав, что когда во мне поднимает голову любопытство, я ничего не могу поделать с собой.
Наверное, в прошлой жизни я была кошкой, которая погибла в бочке с мазутом.
