– Странно, я не видел никакой биты, – пробормотал я. – А вы, Герман Львович, пистолет тоже в грузовом отсеке нашли?
– Нет! – вскинул голову математик. – Я, представьте себе, из дома его прихватил! У меня и разрешение имеется, могу показать! Вы, Глеб Сергеевич меня извините, но нельзя быть таким беспечным, как вы! Отправляетесь в такое дальнее путешествие и без оружия! Да на трассе бандиты орудуют на каждом шагу! В чём, вы, кстати, и убедились… – Он помешал палкой угли в костре, и пламя взмыло вверх с новой силой.
Глядя на языки огня, я подумал, что нужно быть со своими подчиненными пожёстче. Что они себе позволяют? «Глеб Сергеевич, нельзя быть таким беспечным, как вы!» Тьфу! Уж если даже Обморок может мне такое сказать…
У меня зазвонил мобильный. Всё ещё погружённый в свои мысли, я машинально ответил на звонок.
– Глеб! – заорал в трубке голос Троцкого. – Не разбудил?
– Будем считать, что нет, – мрачно ответил я. Меньше всего мне сейчас хотелось разговаривать с Ильичом.
– Слушай, а ты это… как себя чувствуешь?
– Нормально.
На том конце возникла короткая пауза, будто Ильич обдумывал информацию о моём самочувствии.
– Вот и отлично, – наконец сказал он. – Слушай, я тут подумал, раз ты такой принципиальный и не хочешь просить деньги у деда, то… продай ты к чёртовой матери эту гуманитарную помощь!
– В каком смысле «продай»?!
– Ну, встань, блин, на обочине и продай мешки с одеждой, одеялами и лекарством за пол-цены! И технику к чёртовой матери продай! Фиг с ними, с интернатами, переживут! А сами на эти деньги в Белокурихе пару дней отдохните! А потом потихоньку дальше езжайте уже без всяких заездов в детдома… А? Ну как?
Я молчал.
– Ну нету у меня сейчас денег для тебя! – завопил Ильич. – Не-ту! Продай мешки, будь человеком! Нэлька на дачу мебель из бамбука заказала!"
"– Пусть Нэлька этот бамбук тебе знаешь, куда засунет?.. – угрожающе начал я.
– Знаю! – почти радостно воскликнул Ильич. – Но ты, Сазонов, мешки по-дешёвке всё равно продай! Деревенские их с руками оторвут! У них в деревне, кроме морковки, ни хрена нет!
Я в ярости отбросил телефон в траву.
– Эй! – крикнула из воды Беда. – Никто не хочет приобщиться к природе?! Вода как парное молоко!
Викторина вдруг встала, разделась и, оставшись в одном белье, крикнула Элке:
– А слабо наперегонки на тот берег?!
– Бизя, хлебальник закрой! – заорала Элка, и я вернул на место отпавшую челюсть.
