– Три с половиной минуты, – откуда-то сзади приглушённо сказала Элка.
У меня всё поплыло перед глазами – люди в форме, машины, руль, просвет впереди ангара… Я газанул так, что клубы чёрного дыма ворвались в кабину через окно. Порция выхлопа окончательно затуманила голову и вызвала тошноту.
– Выпустите этого придурка! – заорал кто-то сзади, наверное – дядя Адабаса. – Выпустите, не досматривайте его! Это гуманитарная помощь! Это… шизы какие-то… пусть на хрен в Монголию… катятся…
– Одна минута, двадцать секунд, – как сквозь вату послышался голос Элки.
– Разойди-и-ись!!! – заорал я, втопив педаль газа до отказа в пол и вырываясь из ангара в широкую степь.
– Сынку, шамана подхватить нужно, а то он ногами сучить устал, как собачонка сзади бежит.
Вроде бы я тормозил, потому что шумно дышащий Адабас оказался в автобусе. Вроде бы я опять набрал непозволительную для этих мест скорость, потому что автобус стало сильно трясти, а из-под колёс начали разбегаться какие-то странные звери, похожие на жирных кошек.
– Суслики! – завизжала Беда.
– Тарпаны, – поправил её Адабас. – В отличие от кошек, они перебегают дорогу к большому счастью!
Кажется, я переехал парочку этих предвестников счастья.
До нейтральной полосы оставалось несколько метров, я уже видел у пограничных столбов несколько человек, которые размахивали руками и что-то кричали, и я даже дал длинный пароходный гудок, чтобы они видели, знали – мы здесь, мы успели, мы победили, спасли, мы доехали вовремя, и никто никогда не сможет меня упрекнуть, что жизнь бельгийской семьи на моей совести.
– Монголия, бля… – донесся откуда-то восторженный возглас Мальцева.
– Ноль минут, ноль секунд!!! – выкрикнула Беда. Кто-то зааплодировал, кто-то завизжал, кто-то громко и матерно выругался, кто-то залаял, а я…
Моя нога нажала на тормоз, и я грудью повалился на руль.
Рядом с кабиной прыгали и что-то кричали три кривоногих монгола.
– Звоните, – прошептал я. – Звоните в эту долбанную Бельгию и говорите, что я успел!
– Всё холосо! – крикнул один из монголов.
– Ну, холосо, так холосо… – пробормотал я и провалился в вязкую, тошнотворную темноту, где не было места нудной степи, наглым сусликам, в общем – «Монголии, бля».
Очнулся я оттого, что меня куда-то тащили и хлёстко били по щекам. Один голос убеждённо доказывал, что «это просто контузия», другой яростно утверждал, что «нужна, нужна таки срочная лоботомия!», а третий нежно уверял, что «его спасут только тишина и покой».
