– О чём? – без интереса спросил Бизон, закрывая глаза и укладываясь на полку с полотенцем на голове. – О чём ты догадалась, Элка? О том, что Викторина – дочка Борисова, которой тот на ночь читал твои детективы?
Я проглотила его глупую шпильку, оставив её без внимания. Я встала, прошлась по той части автобуса, по которой ещё можно было пройтись, и уселась в седло мотоцикла.
– Как зовут любовника Викторины?
– Марик, – простонал Бизя. – Дурацким именем Марик его зовут. И что?!
– А как звали бандита, через которого Троцкий продал первые три капсулы и который тащился за нами по трассе, контролируя Ильича, чтобы тот подменил весь остальной товар?
– Марсель, – выпучил глаза Троцкий.
– Дурацким именем Марсель его зовут!
Откинув с головы полотенце, Бизон резко сел.
– Ты хочешь сказать… Блин! – хлопнул он себя по лбу, попал по шишке и взвыл от боли.
– Я хочу сказать, что Марик – вполне может быть уменьшительно-ласкательным именем от Марселя. Если это так, то всё встаёт на свои места!
– Значит, Марсель – любовник Викторины?!
– Молодец, – похвалила я Бизю.
– Соображаешь. Это ему она постоянно названивала из туалета и сообщала о каждом нашем шаге. Это она подслушивала все наши разговоры! Помнишь, под дверью кемпинга, когда мы пытали Гаспаряна, кто-то отирался? Это была Лаптева! А потом Ганса похитили.
– Сначала Яну, – поправил Мальцев.
– Неважно. Это Лаптева сообщила борисовцам, что капсулы сожрал Ганс. И про его любимую бабушку тоже она рассказала.
– Мы думали, у нас один предатель, а оказалось – два, – потрясённо прошептал Бизя.
– Что же это делается-то, – схватившись за сердце, простонал Троцкий. – Что делается?! Откуда в моей школе столько неблагонадёжных людей?!"
"– Откуда?! – вскочив, заорал Бизя, но тут же схватился за голову, сел и уже тихо продолжил: – А ты сам подумай, Владимир Ильич, откуда! Ты же принимаешь на работу, кого ни попадя! Ты проходимцев с улицы принимаешь! Ты же даже документы у людей не спрашиваешь! Тебе плевать на их прошлое, на настоящее, тебе на моральный облик учителей плевать! Лишь бы только они согласились пахать за мизерную зарплату и не задавали лишних вопросов!
– Я и тебя когда-то точно так же на работу принял, – Троцкий поднял глаза к потолку и посмотрел на багажник для сумочек.
Во взгляде его читалась тоска по этому тихому, укромному и такому безопасному укрытию от всех невзгод и несчастий.
– Ладно, – сбавил обороты Бизон. – Уже имеем то, что имеем.
