– Во всяком случае, Яна точно описалась, – поморщился Мальцев, снимая с мокрого плеча мартышку.
К нам, хромая, подошёл Герман, поднял Ганса за плечи и, заглядывая ему в глаза, проникновенно сказал:
– Выплюнь, дружок, эту гадость, а то импотентом останешься!
Ганс икнул, покраснел, разжал челюсти и сплюнул Герману на ладонь чёрный слюнявый комок.
– Сработало! – захлопал в ладоши дед. – Подействовало!!
– Такое на кого хочешь подействует, – философски заметил Мальцев, снимая мокрую рубашку и пристраивая её сушиться на руль мотоцикла.
– Раз, два, три, – принялся пересчитывать Герман Львович капсулы. – Тут ровно семнадцать.
– Положите капсулы в платок, – жёстко приказал Бизя Герману.
Абросимов молча ссыпал добычу и вытер мокрую руку о штанину. Он старался не смотреть на нас. Бизя завязал платок узелком и спрятал во внутренний карман джинсовой куртки. – Ты молодец, Ганс, – сдавленным от волнения голосом, сказал он.
– Ты молодец! Скажи только, почему ты опять… снова… сунул капсулы в рот?
– Так это… спасти их хотел! Вы же сами, Глеб Серчеич, сказали, что из-за этих капсул в Бельгии могут погибнуть люди. А я как в заложниках побывал, так многое понял. Вы правильно, Глеб Сергеич, учили, что дороже человеческой жизни ничего нет! Меня знаете, как похитили? На мобильник позвонили и сказали, что бабушка при смерти! Я в чём был, на дорогу выскочил, даже телефон в автобусе впопыхах оставил! Начал попутку в обратном направлении ловить… тут меня и сцапали!
– Молодец, – погладил его по голове Глеб.
– Пять тебе по истории, ОБЖ и физре! И по поведению пять!
– Вы только не забудьте об этом! – искренне обрадовался Ганс.
– А вы немедленно должны объясниться, Герман Львович! – Бизя в упор посмотрел на Абросимова. – При всех!
Герман отвёл глаза и уставился в окно. Он молчал.
Я видела, как на виске у него неритмично пульсирует жилка.
– Отпустите! – заорала откуда-то Лаптева. – Убийцы, отпустите меня!
– Мы давно заподозрили, что среди нас есть предатель, – тихо сказал Бизон. – Давно! И подозревали именно вас! Как у вас оказались капсулы? Вы же знали, что от них зависит наша жизнь и жизнь бельгийцев! Но вы спрятали их! Нашли, спрятали и молчали!
– Глеб, он стрелял в самого Борисова, – напомнила я.
