Длинные столы накрывали на улице, в тени амбара, и вскоре после полудня обитатели коттеджей садились выпивать и закусывать: фермер нарезал мясо за главным столом, его жена устраивалась рядом с самоваром на другом конце, их дочери и родственники сновали вокруг столов с овощными блюдами и кувшинами пива, а внучки в жестких белых вышитых платьях бегали взад и вперед, чтобы убедиться, что у каждого есть все необходимое. Поодаль возвышалось гумно, набитое новенькими желтыми снопами, а надо всем этим сияло ласковое летнее солнце.
Проезжавшие по дороге люди останавливали брички и двуколки, чтобы помахать пирующим рукой и громко поздравить с хорошей погодой. Если на стол с завистью таращился бродяга, его приглашали сесть на солому под стогом и ставили ему на колени полную тарелку. Это была счастливая картина изобилия и благодушия."
"Однако не стоило приглядываться к ней с изнанки. Лорин отец, который, будучи ремесленником, приглашения не удостаивался и в эту картину не попадал, обычно говорил, что фермер целый год держит своих людей на голодном пайке и воображает, что может возместить это, единожды закатив хороший обед.
Сам фермер так не думал, потому что он вообще не думал, и мужчины в тот день тоже не думали; они были слишком заняты, наслаждаясь едой и весельем.
После обеда начинались состязания и игры, затем в придомовом загоне устраивались танцы до сумерек, и когда в конце дня фермер, уже дома, разрезая мясо для семейного ужина, замирал с ножом в руке, чтобы услышать последнее отдаленное «Ура!», и восклицал: «До чего хорошие ребята! Отличные парни, благослови их Бог!», и он, и веселящиеся работники были вполне искренни, хотя и заблуждались.
Но эти скромные празднества, которые ежегодно происходили в жизни каждого человека на протяжении нескольких поколений, затмил состоявшийся в 1887 году Золотой юбилей королевы Виктории[37].
Вплоть до середины восьмидесятых годов Ларк-Райз мало интересовался правящим домом. Королеву, принца и принцессу Уэльских иногда упоминали в разговорах, но без особого почтения и привязанности.
По слухам, «старая королева», как ее называли, заперлась в замке Балморал со своим любимым слугой по имени Джон Браун и отказалась открыть парламент, когда мистер Гладстон стал умолять ее об этом. Говорили, что принц ведет разгульную жизнь, а милую, прекрасную принцессу, впоследствии королеву Александру, восхваляли только за ее предполагаемый нрав.
К середине десятилетия повсюду распространились новые настроения, проникшие и в Ларк-Райз.
