Это были диковатого вида люди, одетые в странную одежду и говорившие с таким сильным акцентом, что местные могли разобрать лишь отдельные слова. Вне работы они ходили группой и громко болтали, обычно все разом, закинув на плечи палки с привязанными на конце узелками из сине-белых клетчатых платков, где лежали покупки, которые они делали в лавке при трактире.
– А вот и ирландские трещотки, – говорили деревенские жители, и некоторые женщины притворялись, будто боятся их. Навряд ли они боялись всерьез, ведь ирландцы не проявляли намерения причинять кому-то вред.
Все, чего они желали, – это заработать как можно больше, отправить деньги домой своим женам, оставить немного себе, чтобы в субботу вечером напиться, а в воскресенье утром успеть к мессе. Всех этих целей они достигали; ибо, как признавали другие мужчины, ирландцы «жадны до работы», а на жатве чем больше трудишься, тем больше получаешь; под рукой у них был отличный трактир, а в трех милях – католическая церковь.
"
"После обжина и вязки снопов наступала очередь уборки – самого напряженного периода жатвы. Тогда каждый мужчина и мальчик прибавляли шагу, ведь, когда пшеница была сжата и высушена, требовалось до наступления непогоды уложить ее в скирды и покрыть соломой. Весь день до самых сумерек по дорогам между полем и гумном сновали желто-голубые фермерские фургоны. Больших упряжных лошадей с опустевшими телегами на обратном пути заставляли скакать галопом, точно двухлеток.
Из придорожных живых изгородей торчала солома, многие воротные столбы были повалены из-за быстрой езды. На полях мужчины поднимали снопы вилами и подавали принимающему, который укладывал груз на телегу; воздух то и дело оглашали крики: «Держись!», «Подавай!» и «Тпру!». «Держись!» было отнюдь не пустым предостережением; в прошлом бывало, что принимающий, стоявший на снопах, не удерживался на телеге. Ходили рассказы об отцах и дедах, ломавших себе шеи и спины при падении со снопов, и о других страшных случаях: увечьях, нанесенных косами, пронзенных вилами ступнях с последующим переломом челюсти, солнечных ударах; но в восьмидесятые годы на этой отдельно взятой ферме, к счастью, ничего подобного не происходило.
Наконец в прохладных августовских сумерках пускалась в путь последняя телега с горой снопов и кучкой радостных мальчишек на вершине; рядом шагали мужчины с вилами на плечах и пели.
