Почти в каждой семье в Ларк-Райзе был сын, дядя или кузен, служивший в солдатах, и человек в алом мундире был в деревне привычным зрелищем. После службы большинство местных молодых людей возвращались домой, к прежней сельской жизни; но некоторые оседали в других краях. Один стал полицейским в Бирмингеме, другой содержателем трактира, а третий, по слухам, мастером на пивоварне в Стаффордшире. Еще несколько парней, покинув деревню, нанялись слугами на фермы на севере Англии. Чтобы получить эти места, они отправились на ярмарку в Банбери и стояли на рынке, ожидая, когда их заметит посредник.
Их взяли на год, и в течение этого времени они жили и питались в семье фермера, но получали мало денег или вообще не получали их до конца года, когда им единовременно выплатили все жалованье. Обращение с ними, как правило, было хорошее, особенно по части кормежки; но в конце года парни были рады вернуться домой из чужих краев, ведь поначалу они едва понимали тамошнюю речь.
При «ярмарочном найме» сельскохозяйственные работники стояли отдельными группами, в соответствии со своим ремеслом: пастухи с посохами, возчики с кнутами и пучками конского волоса на шапках, служанки, полагавшиеся на то, что их профессию распознают по принадлежности к женскому полу.
Молодых парней, еще не ставших мастерами в своем деле, было легко отличить по их юности и простодушным, удивленным лицам. С помощью «ярмарочного найма» места себе подыскивала фермерская прислуга низшего разряда. Ни одна из ларк-райзских девушек не являлась с этой целью на ярмарку.
Сквайр из Поместья, которого именовали «нашим сквайром» – не из особой привязанности или почтения, а чтобы отличать его от более богатого и влиятельного сквайра из соседнего прихода, – был в то время не женат, хотя уже не так молод, и имением до сих пор управляла его мать, «леди из Поместья». Два-три раза в год эта высокая, надменная и все еще красивая пожилая дама в длинном, струящемся бледно-сером шелковом пальто и маленьком, плотно облегавшем голову черном капоре, с двумя крошечными кинг-чарлз-спаниелями на поводке, посещала школу, чтобы посмотреть работы рукодельниц.
Любой из родившихся в нынешнем столетии навряд ли сможет представить себе всю гордость и спесь этой мелкой деревенской знати восьмидесятых годов. Насколько было известно, Брэйсуэллы не состояли в родстве ни с одной аристократической фамилией; земли у них было мало, они содержали совсем небольшой штат прислуги и, как говорили в селе и деревне, были «бедны как церковные мыши».
